но нашу беседу следовало заполировать! Пить с самого утра — плохая привычка, но куда деться, если надо! Тут в комнату вошел Карл, недовольно потянул носом, наверняка уловил запах алкоголя, поморщился, и спросил:
— Вы выйдете на прогулку или прикажете подавать завтрак? Ваша матушка утренний променад уже закончила! — Понятно… чего уж там!
— Подавай завтрак, Карл. И не забудь сделать кофей.
— Но ваше высочество! Детям кофе не подают.
— А тебе не кажется, что я уже не ребенок, Карл? Мне уже пришлось убивать людей… Так что завтракать без кофея я не буду.
Карл удалился. Вскоре завтрак был накрыт в гостиной. И кофе был. Но столь отвратного напитка я еще не пробовал.
— Карл, скажи-ка, любезный, а кто кофей[61] готовил?
— Я, ваше высочество! Кухонная прислуга нарушить волю вашей матушки отказалась наотрез…
— А ты, значит, решился… удивил! А тебя кто учил варить кофей?
— Мой отец как-то показал, как это делается, ваше высочество! — да в титуловании меня, кронпринца, особого уважения в исполнении Карла не чувствовалось. Нет, чтобы произнести с чувством, толком, расстановкой «Ваше Высочество» или «Ваше Королевское Высочество», так у старого слуги неизменно получалось вот так: «ваше высочество» — никаких тебе высот!
— Скажу тебе по секрету, Карл! Ты не умеешь варить кофей! Идем… Научу тебя, как это следует делать! — и пока мы шли в царство кофеманов, я задал волнующий меня вопрос:
— Скажи-ка, Карл, здоровье отца в последнее время не вызывает каких-то опасений?
Лично у меня опасения были. Да еще какие!
Глава двадцать первая
Все точки над i?
Бавария. Ашаффенбург. Замок Йоханнесбург
1 января 1861 года
Новый год я встречал вместе с дедом. К сожалению, у меня получился всего один более-менее доверительный разговор с отцом, после оного король Максимиллиан сослался на плохое самочувствие и только во время празднования Рождества отстоял службу и присутствовал на небольшом семейном приеме. Единственное, с кем мне удалось нормально провести время — младший брат, Оттон, который к тому времени уже оформился в более-менее подвижного и порывистого подростка. Но о моем брате расскажу несколько позже. А пока что… Напряжение между мной и матушкой возрастало. Она мне выразила свое неудовольствие по поводу того, что я влез в отношения королевского дома с Ротшильдами в грубых армейских сапогах (это почти точный смысл сказанной ей фразы). Всё это вылилось в три головомойки во время утренних прогулок и двух промываний мозгов в послеобеденное время (обычно именно в этот период проходило ее общение с детьми). И если я понял. каким планам отца я «перебежал» дорогу, то каким маменькиным интересам стал камнем преткновения? Мозг просто разрывался от разнообразных вариантов предположений, но точного ответа я так и не получил. А из множества фраз, брошенных мне «матушкой» ничего путного вытащить не удалось. Мария в совершенстве владела высоким искусством говорить много и не произнести при этом ничего.
А вот с дедом мне удалось поговорить, что называется, «по душам». Ибо он оказался единственным, кто высоко оценил мою случайную находку. И да, Людвиг I Баварский тоже весьма негативно относился к господам банкирам с фамилией Ротшильд, хотя и понимал, что их влияние на политику и экономику Европы необходимо учитывать. Да, дедушка встретил меня, что называется, «с распростертыми объятиями», правда. огорошил меня весьма экстравагантным приветствием, от которого я отходил пару часов.
— Внучок! Как я рад твоему приезду! Ты знаешь. что я подобрал тебе невесту? Ты точно обрадуешься!
Ага! Я обрадовался… так обрадовался, что дар речи потерял! Впрочем, старый король не дал мне прийти в себя и оказать хоть какое-то моральное сопротивление.
— Помнишь, мы с тобой говорили о том, что королевству как воздух нужен выход к морю?
Такой разговор действительно был. Поэтому я обреченно кивнул головой.
— Так вот, внук мой! Посмотри на этот портрет… Мария Пиа Савойская! Дочка короля Сардинского, возможно, что и Итальянского, Виктора Эммануила. Главное — это Генуя! Приданное, поверь мне, весьма приличное!
— Ну ты, дедуля, даешь! — выдал я на чистом русском.
— Еще бы, я тот еще фрукта! — ответил на не столь чистом русском Лео.
Итак, я отправился отдохнуть с дороги. А портрет «невесты» последовал за мной в спальню. Мол, привыкай, внучок! У меня, как у командира роты (хотя и учебной) был свой денщик, как ни странно, Джузеппе Манчини, итальянец, эмигрировавший в Баварию семь или восемь лет назад. Будучи еще молодым юношей, он завербовался в армию, где и служил в егерях. Потом его отобрали в горно-егерскую роту, но на одном из выходов он весьма неудачно получил травму ноги. И я взял его денщиком, хотя бы потому, что парнем он был сообразительным и исполнительным (несмотря на то, что итальянец).
— Джузеппе. Принеси мне газеты за последние два месяца. Хочу понять, что у вас, на Итальянском сапоге, происходит.
Джу притащил через четверть часа стопку газет, и при этом сказал:
— Родственники пишут мне, что народ не доволен. Король[62] остановил Гарибальди и не дал ему идти на Рим. Объединение Италии так и не завершилось. И жить стало тяжелее. Много голодающих. Пока что ни король, ни его правительство ничего не делают, чтобы облегчить участь простого народа.
Итак, что я прочитал из прессы: сначала итало-франко-австрийская война, на которой отличился наш герой и присоединение к Сардинии Милана и всей Ломбардии. При этом за помощь французы получили Савойю и Ницу. Успешные походы отважного диктатора[63] Джузеппе Гарибальди в прошлом, шестидесятом, году привели к тому, что Сицилийское королевство (точнее Королевство обеих Сицилий) перестало существовать и присоединилось к той же Сардинии, премьер-министр которой, Кавур, был главным мотором объединения Италии. И дело идет к объявлению создания Итальянского королевства[64]. Надо признать, что объединение мелких феодальных государств — тренд политического развития в современной Европе. Те же таможни и границы только мешают развитию экономики и противоречат интересам банковского капитала и новой буржуазии. Сейчас Старый Вояка депутат парламента и тяготиться своей ролью… И, наверняка, планирует поход на Рим. Помню, что после его стремительной победы в «экспедиции тысячи» потом у Гарибальди будет несколько неудач, в том числе, если мне не изменяет память, поход на Рим. Но в каком году? И почему он закончится неудачей? И почему бы мне чуть-чуть не подправить ход истории? А не съездить ли мне с
