сами собой, что-то нажимают на пульте, проводя тонкую настройку работы двигателя. Корабль влетает в насыщенное облако пыли и вздрагивает, когда что-то ударяется о корпус… все это не важно! Позади слышится легкий шелест одежды. Руки замирают и мелко дрожат.
Звуки внутри корабля становятся громче, но Джейн с трудом воспринимает это. Она откинулась в ложементе, крепко зажмурив глаза. Она чувствует волосы, они спускаются сверху, начинают щекотать нос, щеки, подбородок… и губы.
Корабль лавирует среди опасных скоплений сжатой материи, одно неверное движение, один просчет — и все пойдет прахом. Но Джейн не видит ничего из этого, находясь в безмятежности, она ощущает прикосновение рук. Они гладят ей плечи, затем грудь и живот, затем бедра. Одна рука поднимается вверх, и нащупав застежки комбинезона, расстегивает его, для того чтобы проникнуть внутрь. Пальцы скользят меж грудей, ничем не прикрытых. Вторая рука гладит бедра, постепенно подбираясь к их внутренней стороне.
Будущее неведомо, но сейчас Джейн находится в покое. Она парит в прикосновениях и поглаживаниях, все больше отдаваясь волне наслаждения. Яркие и пестрые потоки энергии закручиваются и пляшут вокруг корабля, создавая зыбкий, изменчивый пейзаж. В равной степени прекрасный и опасный. Рука нашла ее грудь и слегка сжала сосок, это породило волну наслаждения. Вторая рука тоже поднялась вверх, теперь они обе гладят ее груди, иногда слегка надавливая… каждая волна наслаждения порождала новый всплеск энергии за пределами корабля.
Каскад волос скользит по телу Джейн, губы приникают к ее левому соску, язычок начинает его нежно ласкать. Тело вытягивается как струна, ловя каждый миг наслаждения. Ее рука вновь спускается вниз, пальчик погружается внутрь…
Нагая Джейн стоит посреди потрясающего пейзажа, в оцепенении от невиданной до этого красоты. Сверкающее небо раскинулось от горизонта до горизонта. Поляна покрыта минеральной растительностью, словно полотно импрессиониста: то тут, то там — смелые мазки разноцветных переливов и блестящих кристаллов.
— О, Кейт! — горячий шепот Джейн заполняет все пространство, до небес, — зачем ты меня привела сюда?
— Я не Кейт.
— Только Кейт умеет меня так возбуждать, ты — Кейт, но я помню правила, я не оглядываюсь.
Вдалеке виднелись острые зазубренные скалы в тумане кобальтовой взвеси. Покатые холмы покрыты валунами, раскрашенными градиентами одинакового сине-зеленого цвета, и стоячие кораллы желто-багровых оттенков.
— Я не Кейт.
— Тогда зачем ты меня привела сюда?
— Это ты идешь в это место.
— Я иду на эту планету?
— Да.
— Это третья планета в третьей системе?
— Нет, но ты найдешь подсказку.
Пейзаж состоял их одних и тех же элементов, впереди возвышались полыхающие сапфировые колонны, бросающие свет на всю долину.
— Как тебя зовут?
— Нина.
Джейн чувствует спокойствие. Путь почти завершен, каждый шаг делает ее ближе к цели.
— Ты будешь там?
— Не знаю. Ты можешь не прилететь… передумать. Прошлый раз ты прогнала меня.
— Нина… я тебя не видела раньше.
— Врушка! Врушка! Ты приходишь уже в третий раз!
Откуда-то налетает свежий бриз. Хруст опавших кораллов и свист ветра добавляют музыкальности окружению. Живая греза, глубокое спокойствие. Плечи Джейн покрываются тончайшей пылью.
— Прошлый раз я тоже пришла к тебе, сюда?
— Нет… Ты шла к ближайшей звезде. Из тех, куда могла пойти.
— О чем мы тогда говорили?
— Ты плохая! Ты злая!
Впереди обрыв, весь покрытый стоячими кораллами и острыми копьями осколков обсидианового стекла.
Джейн снова ведет монотонную коррекцию курса среди сжатого пространства, которое начинает закручиваться в пружину. Джейн зовет Нину…, но слышит отголоски, в коридорах корабля «ты злая, злая».
Джейн не может отделаться от ощущения, что это был больше, чем призрак. Ответы слишком естественные, слишком органические, как будто он понимал ее.
— Нина, скажи, я тоже призрак?
Повисает короткая пауза, Джейн ощущает напряжение в воздухе, ожидая ответа.
— Нет, ты не призрак, — ее голос был ровным и спокойным — ты также реальна, как и я.
...
...
Удар Хаоса!
***
Дельта Павлина
Май 09, 2523 г.
Дельта Павлина похожа на Солнце: одиночная звезда с сопоставимой светимостью и массой. Третья планета, на орбите которой финишировала «Артемида», оказалась пыльной каменистой планетой, похожей на Марс, но более массивная и с более плотной атмосферой из азота и углекислого газа.
— Унылый пейзаж, — Билли, похоже, был разочарован, открытие новой жизни явно не предполагалось.
Начали поступать фотографии высокого разрешения с телескопа. Дюны, большие и малые, сильные ветра, пылевые бури, старые горы, изъеденные эрозией.
— Магнитного поля практически нет, значит, нет и активной тектоники, — Сольвейг изучала поступающие снимки, — что делаем, Капитан?
— Включаем компьютер, начинаем обрабатывать снимки. Разглядим поподробнее эту пустыню, во всех диапазонах. Сольви, после стабилизации орбиты, запускай гравиметрический детектор. Посмотрим, что тут вообще есть.
Человечество давно приручило гравитационные волны. Каждый массивный объект искривляет пространство нашей Вселенной, и, перемещаясь, он тянет за собой этот искривленный кусочек. Именно поэтому станции освоения и барханы метрики размещали на орбитах массивных тел — газовый гигант был идеальным выбором. Любое искривление при перемещении порождает волны, что и регистрировал гравиметрический детектор. Минусом технологии было затухание волн на больших расстояниях. Радиус точного обнаружения массивного объекта, размером не меньше карликовой планеты, был 5 астрономических единиц. На расстоянии от 5 до 10 можно было понять приблизительные параметры объекта, а далее наступал порог разрешающей способности прибора. Чтобы получить четкую картину объектов, необходимо двигаться по прямой и делать много замеров в течении вектора движения. Сольвейг отстыковала «Вирбия», беспилотный дрон-автомат, и направила его вдоль движения планеты с большим ускорением, делая синхронные замеры на корабле и на автомате. В отсутствие людей, легкий «Вирбий» мог разгоняться с высокими перегрузками и улетал от планеты и корабля на ее орбите со скоростью 3000 километров в секунду.
Ближайшие шесть часов шла монотонная работа по сбору информации, с которой справлялся компьютер, экипаж отправился спать, оставив дежурить инженера. Но Сольвейг было откровенно нечего делать, вначале она прогоняла тесты оборудования: после каждого прыжка через варп следовало убедиться, что у тебя все работает. Потом разглядывала глобус планеты, собранный компьютером из массива фотографий. Пустыня, горы, гигантские разломы, впадины, наводящие мысль на то, что тут когда-то были моря. Ближе к концу ее смены, компьютер выдал сообщение о готовности предварительной схемы звездной системы. Инженер принялась с энтузиазмом его разглядывать. Одиннадцать объектов планетарных масс, вращающихся вокруг звезды, и еще около 40 являются лунами. Один огромный ледяной гигант с кольцами и обилием лун, две
