class="p1">– Я эту дверь запомнил! В следующий раз пройдем! – прогудел Рома.
Однако план не сработал. Уже следующая дверь застыла неподвижно, и была она скучная, тяжелая, обитая жестью.
Когда Ул и Яра поднялись на ноги, то обнаружили, что вокруг все изменилось. Потолок и стены исчезли. Под ногами лежал твердый глинистый песок. В песке во множестве зияли дыры, над которыми воздух шевелился и лучи света искажались, как это бывает над потухающим костром. Приближаться к дырам ни Улу, ни Яре не хотелось. Они чувствовали, что дыры таят опасность и как-то связаны с болотом.
Между дырами сквозь слежавшийся песок пробивалась трава, и была она легкая, нездешняя, похожая на ковыль. Другие растения, отдаленно напоминающие орхидеи, с широкими, как паруса, нижними листьями и бугристыми корнями, летали по воздуху. Если они оказывались над дырой – дыра проглатывала их. Но если дыра была не из самых крупных – слышался хлопок, и песок вокруг стягивался. Растение же летело дальше.
– А где Долбушин? Он же тоже прыгнул? – спросила Яра.
Ул осмотрелся. Долбушина рядом с ними не было.
– Не знаю… Он позже вошел. Может, дальше где-то его выбросило?
Яра расстегнула «кенгуру» и проверила, как там Илья. Малыш, причмокивая, сосал пластиковый страховочный карабинчик на «кенгуру». Судя по всему, чувствовал он себя неплохо. Зато Ул уже вовсю пыхтел, вытирая со лба выступивший пот.
– Надышался болотом, и вот выпаривает, чудо былиин… – виновато признался он Яре.
– Мы в Межгрядье? Без нырка? Без пегов? Без болота?
– Ну в болоте-то, пожалуй, мы побывали, – заметил Ул. – Вся эта многоэтажка, по сути, была одно сплошное болото. И все эти дыры с ним связаны. Вон, сосут как пылесос.
Ул отодвинул Яру от крупной дыры, которая из-за внезапного провала изменила форму и из круглой сделалась овальной. Недалеко от них были скалы – стершиеся, составленные из осыпавшихся, наползших друг на друга валунов. Когда-то вся эта масса единомоментно, в виде раскаленной лавы, выдвинулась из земли, остыла и со временем потрескалась. Кратер заполнился водой. Проход между валунами был не виден, но Ул надеялся, что он есть.
– Идем! Я первый, ты за мной! – сказал он.
– Куда мы?
– Туда! Топай за вожаком стада! След в след. Дистанция шагов шесть.
– А если вожак уйдет под песок?
– Если уйдет, то вожак ты!
Яра оценила продуманность плана.
– Сбылась мечта Гая. Можно попасть в Межгрядье прямиком из нашего мира, – сказала она.
Ул промокнул лоб сгибом руки и посмотрел на дрожащие на коже капли пота:
– Гай не сюда хочет. Ему надо за Вторую гряду. А здесь он сварится. И мы, боюсь, сваримся. Идти-то нам не близко. И еще кое-что… – Ул замолк, сомневаясь, стоит ли продолжать. Яра ждала. – Ты ничего странного не заметила?
– Нет.
– А так? – Ул наклонился и положил ладонь на песок.
– Тоже нет, – сказала Яра.
– Всмотрись. Вот песок, а вот моя кожа… Сравни!
Яра сравнила. Рука Ула казалась вырезанной из промокашки.
– Плотность, – сказала она.
– Да. Без пегов мы не приобрели плотности. И здесь мы как призраки. Не совсем, конечно, но что-то в этом роде. А вот Илья, похоже, стал плотнее. Не сердись, но ты словно нарисованная, а он настоящий.
Яра взяла сына за ручку, сравнивая ее со своей рукой. Сравнение, увы, оказалось не в ее пользу. Так вот отчего Илье было так скверно в обычном мире. Он был для него слишком плотным. Но и для Ильи Межгрядье не стало пока домом. Здешние трава, песок и деревья казались реальнее, чем Илья, отчетливее, определенней.
– Да… Он другой… Мне стало тяжелее его таскать, – признала Яра. – Но все равно и он не очень плотный. Он промежуточный. Мы из промокашки, а он из картона.
Ул опять провел рукой по лбу, посмотрел на ладонь и быстро опустил ее, не показывая Яре.
– Идем, промокашка! Надо успеть донести картон до места! – поторопил он и тотчас понял, что едва не проговорился. Яре ничего не стоит превратить его слова в полную фразу «Мы здесь скоро сваримся».
– Вода… – сказала Яра, как-то угадывая, что он имел в виду. – Там будет озеро.
«Но вода окажется слишком плотной, – подумал Ул. – Мы попросту не сможем в нее погрузиться».
Ул попытался представить себе тайник. Как он может выглядеть? Едва ли Митяй устраивал его как-то сложно. Он просто складывал камни рядом, может используя естественную нишу. Разумеется, всего этого Ул не знал наверняка – просто примеривал ситуацию на себя.
Еще в ранней юности, играя в заброшенной котельной в страйкбол и получив под кожу три пластиковых шарика, он убедился, что самый верный способ не ошибаться – это ставить себя на место противника и сражаться как бы с самим собой. Все ошибки связаны с самомнением. Ты кажешься себе умным и оттого погибаешь. Но никто не станет бежать в открытую с громкими воплями – все будут продираться через крапиву, чтобы влепить пулю тебе в спину. Поэтому в крапиве и нужно сидеть, а защиту главной лестницы доверить девочке в очках-лупах, которая после каждого выстрела, отложив автомат, обязательно бежит смотреть, попала она или нет.
Ул с Ярой сделали около сотни шагов и потеряли, наверное, по полстакана жидкости каждый, когда Яра внезапно схватила Ула за руку. Ул увидел высокую фигуру, двигающуюся к ним наперерез. Шла фигура шатко, часто падала. Шаги у нее были крупные, заваливающиеся. Голова накренена.
– Растворенный!
Растворенный был один, Тилля рядом с ним не наблюдалось. Находиться в Межгрядье растворенному было сложнее, чем Улу и Яре. Лицо у него было красное, словно вареное, но на лице застыла счастливая улыбка. Почему ему не больно – он же должен просто подыхать от боли? Видимо, заглушая ее, эльб напрямую замкнул контакты удовольствия и, затапливая полумертвый мозг псиосом, безжалостно гонит свою лошадку на верную гибель.
– У тебя оружие есть? – шепнула Яра.
Ул показал ей пустые руки. Он не помнил, где потерял саперку. Двуствольный шнеппер тоже отсутствовал. Кажется, он выронил их, когда, обхватив Яру, прыгнул вместе с ней в дверь. Да и какое оружие поможет против растворенного? Он и с дырой в груди продолжит бежать.
У Ула не было с собой стеклышка, которое позволило бы разглядеть эльба на плечах у растворенного, но он и так знал, что увидел бы коротконогого карлика, погрузившего пальцы-корни в мозг своей жертве.
– Почему эльб не погиб? – спросила Яра.
– Этот участок Межгрядья отравлен болотом. В другом месте он бы не выжил. Но он и здесь сварится, чудо былиин… У него всего несколько минут осталось. Он хочет
