— Ух! — вздохнул Приз. — Я и собаку не стал бы так лечить.
— Я тоже, — сказал доктор. — По крайней мере, пока собачья раса не станет разумной. Итак, хотите ли вы, чтобы я приступил к операции?
— Приступайте, — решил Модсли. — Ничего не поделаешь. Бедный малый так надеялся на нас, и мы не можем бросить его без помощи. Выполняйте свой долг, доктор!
Все время, пока длился этот разговор, Кармоди боролся со своим дезорганизованным организмом. С нарастающим ужасом он слушал доктора, и в нем крепло убеждение, что его друзья могут причинить ему вреда куда больше, чем способны вообразить его злейшие враги. Наконец титаническим усилием он приподнял веки и отлепил язык от неба.
— Никаких операций! — просипел он. — Голову оторву! Попробуйте только начать вашу растреклятую операцию!
— Очнулся, — констатировал доктор довольным тоном. — Иногда, знаете ли, словесное описание операции в присутствии пациента исцеляет не хуже, чем сама операция. Это, конечно, эффект плацебо, но смеяться тут не над чем.
Кармоди приподнялся, и Модсли помог ему встать. Прежде всего Кармоди взглянул на доктора. Это был тощий высокий человек в черной одежде, похожий как две капли воды на Авраама Линкольна. А Приз больше не был котелком. Очевидно, под влиянием потрясения он превратился в карлика.
— Пошлите за мной, если я вам понадоблюсь, — сказал доктор и исчез.
— Что произошло? — спросил Кармоди. — Тот космический корабль, те люди…
— Мы вытащили тебя в последнюю секунду, — усмехнулся Приз. — Но это был не космический корабль.
— Догадываюсь. А что?
— Кармодиед, — сказал Модсли. — То есть ваш хищник. Вы полезли к нему прямо в пасть.
— Полез, — согласился Кармоди.
— И чуть не потеряли ваш единственный шанс на возвращение домой, — продолжал Модсли. — У вас очень мало шансов, Кармоди, и нет ни одного безупречного. Присядьте, я вам постараюсь объяснить.
Кармоди сел и приготовился слушать.
Глава 17
Прежде всего Модсли заговорил о вселенских хищниках, их породах и численности, о повадках, приемах и вооружении. Для Кармоди крайне важно было понять, что с ним произошло и почему, несмотря на то что эту информацию он получал с некоторым опозданием. («Именно потому», — отметил Приз.)
Затем Модсли сказал, что Вселенная соблюдает принцип симметрии. Как для каждого мужчины есть женщина, так и для каждого живого существа — хищник. Великая Цепь Поедания (поэтический образ динамической подсистемы космоса, называемой жизнью) не должна разрываться — хотя бы в силу внутренней необходимости. Жизнь подразумевает созидание, а созидание невозможно без уничтожения, то есть без смерти. Таким образом…
— Почему созидание невозможно без смерти? — спросил Кармоди.
— Не задавайте глупых вопросов, — оборвал его Модсли. — Так о чем это я? Ах да! Итак, убийство оправданно, хотя с некоторыми его деталями нелегко примириться. Существо в своей природной среде обитания отнимает жизнь у другого существа, а третье существо отнимает жизнь у него самого. Этот простой и естественный процесс обычно так хорошо сбалансирован, что добытчики и добываемые склонны подолгу не обращать на него никакого внимания, занимаясь вместо того созданием произведений искусства, собиранием орехов, созерцанием Абсолюта или еще чем-нибудь интересным. И так оно и должно быть, потому что Природа (которую мы обычно представляем себе старой дамой, одетой в черное и коричневое) не любит, когда ее правила и принципы становятся предметом застольной беседы, уличных пересудов, выступлений в Конгрессе или чего-то в том же духе. Вы же, Кармоди, избежав уплаты по векселям на своей родной планете, по-прежнему подчиняетесь неумолимому Закону. Таким образом, если на бескрайних просторах космоса не имеется в наличии подходящего для вас хищника, то таковой должен быть найден. Если искомый хищник найден быть не может, он должен быть создан.
— Понятненько, — сказал Кармоди. — Но этот корабль, эти люди…
— …не были тем, чем они казались, — объяснил ему Модсли. — Это должно быть очевидно.
— Теперь очевидно.
— На самом деле они — это Оно, единое целое, создание, созданное специально для вас, Кармоди. Оно — ваш хищник-пожиратель, появление которого логически вытекает из простых стандартных Законов Пожирания.
— Которые есть… — начал было Кармоди.
— Да, которые есть, — вздохнул Приз. — Как прекрасно ты это выразил! Можно сколько угодно рассуждать о судьбе и о мире, но в конце концов приходишь к абсолютной истине: «Они есть, и они — это те вещи, которые есть».
— Я не комментирую, — сказал Кармоди, — а спрашиваю. Что это за Закон Пожирания?
— Извини, я тебя неправильно понял, — сказал Приз.
— Ничего, все в порядке, — успокоил его Кармоди.
— Спасибо! — сказал Приз.
— Ничего, ничего, — сказал Кармоди. — Я не хотел… Нет, я хотел! Что это за простые стандартные Законы Пожирания?
— Надо объяснять? — удивился Модсли.
— Боюсь, что надо.
— Когда вы формулируете это в виде вопроса, — строго сказал Модсли, — пожирание перестает быть простым и стандартным, и даже возведение его в закон становиться сомнительным. А понятие пожирания — неотъемлемая часть любого организма, как руки, ноги или голова, только еще более неотъемлемая. Оно гораздо фундаментальнее любого закона науки, понятно? А когда вы задаете такой вопрос, это сразу накладывает жесткие ограничения на ответ.
— Но должен же я узнать побольше о пожирании, — сказал Кармоди. — Особенно о пожирании меня.
— Да, конечно, — ответил Модсли. — Правда, вам следовало не узнавать, а знать, а это далеко не одно и то же. Однако я попробую.
Модсли энергично потер лоб и провозгласил:
— Ты ешь, поэтому тебя едят. Это общеизвестно. Но как именно тебя должны съесть? В какую ловушку тебя поймают, как схватят и… гм… лишат подвижности, как приготовят? Поджарят тебя, заморозят или подадут при комнатной температуре? Очевидно, это зависит от вкусов того, кто захотел тобой полакомиться. А как он поймает тебя? Прыгнет ли сверху на спину, выроет ли яму на твоем пути или запутает в паутину? А может, вызовет на поединок или сразу вонзит когти? Это тоже зависит от природы твоего пожирателя, от его формы и строения. А природа эта всецело определяется особенностями твоей природы, которая тоже обладает свободой воли и поэтому абсолютно непредсказуема.
А теперь ближе к делу. Когти, ямы и паутина ведут к цели кратчайшим путем, но они не очень эффективны против существа, наделенного памятью. Добыча, подобная вам, Кармоди, во второй раз в ту же ловушку не попадется. Прямолинейность, однако, не в духе Природы. Было сказано, что Природа питает особое пристрастие к иллюзиям, которыми вымощена дорога и к рождению, и к смерти. Но эту теорему я доказывать не стану. Приняв ее на веру, мы автоматически получаем следствие: чтобы поймать такое сложное существо, как вы, Кармоди, ваш хищник должен предпринимать сложные маневры.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
