5
Лесли очень предусмотрительно забронировал нам два номера в отеле «Нимфа Клайда» – в тот же день, когда отправил по почте приглашения. Потому что для всех содержателей окрестных гостиниц, мотелей и кемпингов наступил звездный час – дальние родственники Монлезье и Кэппулов съезжались со всех континентов. В полном смысле слова со всех – Андре-Мари-Жиль Монлезье-Бланш, известный ученый, прилетел из Кейптауна, куда три дня назад вернулся, отработав шестимесячный срок на антарктической станции. Словом, ни гостевых комнат в домах родственников, ни номеров в отелях катастрофически не хватало.
Но у нас с Кеннеди благодаря заботливости Фрэнка проблем с жильем не оказалось. Именно в номере Кеннеди Лесли ввел нас в курс уникального дела – дела по расследованию преступления, которому только еще предстояло совершиться.
– Как вы, очевидно, уже догадались, господа, я тоже принадлежу к отдаленной родне Кэппулов, но тем не менее, хоть я и позвонил вам по просьбе мистера Джошуа Кэппула, но действовал не столько в его интересах, сколько в интересах соблюдения законности и правопорядка, охранять которые в Ост-Кемпене мне доверено.
Лихо! Отнюдь не каждый полицейский способен завернуть без бумажки этакую лексическую конструкцию, ни разу не сбившись в падежах и во временах глаголов. Мне, по крайней мере, столь велеречивые копы до сих пор не попадались. Правда, как мы могли догадаться о его родстве с Кэппулами, все равно осталось неясным. О чем Кеннеди и спросил прямо.
Фрэнк Лесли охотно пояснил, что родня Кэппулов насчитывает сейчас более сотни семейств – но в отличие от Монлезье, сохранявших родовое имя в качестве первой части двойной фамилии, его сородичи пошли иным путем. Как знак кастовой принадлежности, каждый из них носил между именем и фамилией «К» с точкой. И не просто носил – представляясь, произносил ее именно как букву, так же указывал в документах и на визитных карточках…
Конечно, на просторах Штатов живут тысячи и тысячи людей, чье второе имя начинается с буквы «К» и которые не имеют никакого отношения к Кэппулам. Но в округе Ост-Кемпен это безошибочный признак, позволяющий определить родню. Чужие, в том числе и приезжие, предпочитают здесь либо называть и писать второе имя полностью, либо не употреблять вообще.
На этом месте рассказа Фрэнк задумчиво посмотрел на меня и произнес:
– Пожалуй, доктор Блэкмор, за Монлезье вас на свадьбе не выдать. А вот за дальнюю родню Кэппулов… Легкое фамильное сходство усмотреть вполне можно – при большом желании, конечно. Так и сделаем. Со своими наш клан общается все-таки чуть-чуть иначе, чем с чужаками.
– Постараюсь не уронить честь семьи, – заверила я Фрэнка К. Лесли. – Хотя среди моих предков по матери тоже имелись шотландцы. Возможно, если копнуть поглубже…
– Давайте отложим генеалогические изыскания на потом, – предложил Кеннеди. – До торжества осталось меньше трех часов, а мы с доктором Блэкмор до сих пор не представляем, в чем будет состоять наша задача. Каким может оказаться, как вы выразились по телефону, «потенциально возможное преступление»? В поезде мы услышали от одного из потомков Монлезье предположение, что некоторые гости могут вознамериться свести счеты вековой давности. Это так?
– Что за потомок? – мгновенно насторожился Лесли.
Мы с Кеннеди коротко рассказали о профессоре Монлезье-Луере.
– А-а-а, старый романтик… Это именно он запустил в обиход термин «Столетняя война». Название красивое, спору нет. Но не особо точное. Последние выстрелы действительно прозвучали лишь в 1930 году – но перед ними было многолетнее затишье. Соперничающие кланы предпочитали сводить счеты в политике и экономике… А открыто начать пальбу при всем честном народе – тут ваш профессор вообще хватил через край. Такого не бывало со времен Тейлора Блэкстона.
– Да кто же он был такой, этот Тейлор Блэкстон? – чуть не хором спросили мы с Кеннеди.
– История долгая, расскажу как-нибудь потом… Мистер Кеннеди прав – времени осталось немного, надо ввести вас в курс дела.
Надо сказать, что Лесли не обманул – и позже действительно поведал нам про Блэкстона, положившего конец активной фазе вендетты. Но я изложу эту историю именно сейчас – чтобы в последующих исторических отступлениях прямо перейти к событиям, повлекшим появление в небе Иллинойса биплана-призрака, который вот уже семьдесят три года никак не может совершить посадку…
СТОЛЕТНЯЯ ВОЙНА IV
Перестрелка в конгрессе штата Иллинойс, случившаяся во время одного из заседаний весенней сессии 1851 года, имела своей причиной не только старинную вражду между Монлезье и Кэппулами. По крайней мере, до того депутаты из обоих кланов много лет просидели на разных концах зала, стараясь не встречаться в кулуарах, а при случайных встречах за свои кольты хвататься все же не спешили. Очевидно, приравнивали храм законотворчества не то к кладбищу, не то к церкви.
Но к 1851 году многое изменилось. Тело старины Брауна еще жило и здравствовало, но дух его уже вовсю витал над Штатами. Набирали силу процессы, которым десять лет спустя было суждено породить Конфедерацию Южных штатов и Гражданскую войну. Короче говоря, законодательное собрание решало простой вопрос: останется ли Иллинойс рабовладельческим штатом?
Нетрудно понять, какую позицию занимали Монлезье, чьи земли до сих пор обрабатывали негры-рабы и которые (Монлезье, не рабы) имели многочисленную родню в Луизиане, Алабаме и Джорджии… Еще легче догадаться, что Кэппулы – отчасти в пику своим кровным врагам – стали активнейшими противниками рабства. Любому чернокожему с плантаций левобережья достаточно было переплыть ночью реку (не попав под пулю патрулирующих берег Монлезье), чтобы оказаться в полной безопасности.
Парламентская дискуссия проходила жарко. И закончилась не менее жаркой перестрелкой. Эта капля переполнила чашу терпения властей штата, до сих пор поглядывавших сквозь пальцы на развлечение, традиционное для богатых родов. В округах Ост-Кемпен и Вест-Кемпье ввели прямое губернаторское правление. А судьей (и одновременно – начальником объединенной полиции обоих городков, полностью обновившей свой состав) был назначен Тейлор Блэкстон.
Откуда этот человек появился в Иллинойсе, не знал никто. Слухи ходили самые разные. Одни говорили, что в Мексиканскую кампанию он командовал батальоном янки-добровольцев – батальоном, больше напоминающим необузданную банду убийц и грабителей, и на окружающих Веракрус гасиендах его имя до сих пор вспоминают с ужасом. Другие утверждали, что Блэкстон до последнего времени зарабатывал на жизнь тем, что грабил золотые прииски Калифорнии, был изловлен лишь с помощью федеральных войск и купил себе амнистию, согласившись влезть между молотом – Кэппулами – и наковальней-Монлезье.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
