Костик вспоминал прошлое, строил планы на будущее, жаловался на настоящее. Задавал вопросы и, не дожидаясь ответов, говорил, что подарит Ксюше золотые горы и вообще заживут они на полную катушку. Им угрожала реальная опасность, а он мечтал. Необходимо было действовать, а он хвастался былой роскошью.
– Кто такой Полковник? – прервала Ксюша поток его сознания.
– Нормальный мужик, его Наветов привел, профессионал.
– Этот профессионал тебя люто ненавидит.
– За что? – удивился Костик.
Его память была избирательной. Такая мелочь, как соблазненная чужая жена, в ней не закрепилась.
– В прокуратуру пойдем, – сообщила Ксюша. – Все там расскажешь. Если посадят, это даже неплохо – в тюрьме перекантуешься, пока по закону справедливо все не разрешится.
– С ума сошла? – возмутился Костик. – За что меня сажать? И пришьют меня, не успею дверь открыть. А в тюряге – так еще быстрее. Я не позорный, чтобы к ментам за помощью обращаться. Меня потом никто уважать не будет.
– До «потом» еще дожить надо.
Ксюша рассказала про отравленных собак, про беседу с Полковником – тучи сгущаются. Костик лихорадочно ломал пальцы и вспоминал имена дружков, с кем Ксюша может связаться. Она ему прямо не сказала, но больше иметь дело с криминальными личностями не хотела.
– Ладно, – рассуждала Ксюша, – возможно, прокуратура – не лучшая идея. Ничего ведь не докажешь. Исполнителей след простыл, и заказчика Наветова за руку не схватишь. Тогда другой вариант. Нанимаем в охранной фирме бойцов, человек десять. Ты в их окружении приходишь в офис: здрасте, я воскрес!
– А дальше что?
– Вызываешь юристов, пусть возвращают все назад. Наветова уволить, Полковнику под зад коленом. Конечно, в один день можно не уложиться.
– Они тем временем охрану перекупят и пришьют меня!
– Костик! У тебя интересная позиция! Ты хочешь, чтобы кто-то рисковал, подставлял свои шеи, а ты будешь дыхательной гимнастикой заниматься? Не выйдет!
В голове крутилось какое-то новое слово, имеющее отношение к теме. Ксюша вспомнила – кризисный управляющий или кризисный менеджер. Она думала, что так называют скандалиста, который устраивает кризисы. Но оказалось наоборот – это человек, выводящий компанию или фирму из тупика.
– Тебе нужен кризисный менеджер, – заявила Ксюша, – поскольку сам ты ни уха, ни рыла в собственном бизнесе. Есть у тебя кто-нибудь на примете?
– Наветов?
Ксюша от удивления не нашлась что сказать, потом пробормотала:
– Если человек дурак, то это надолго. Ты хоть бы после смерти поумнел!
– Глупость ляпнул, – сообразил Костик. – Ксюш, может, ты этим кризисным менеджером, а?..
Она внимательно посмотрела на него, взвешивая. Вляпалась в его дела дальше некуда, чего уж отступать.
– Хорошо, – кивнула она. – Но, Костик, у меня есть условия. Я нанимаю тебе охрану, обеспечиваю безопасность твоей драгоценной жизни. А при разводе ты не ерепенишься и отдаешь мне половину всего имущества. За счет фирмы покупаешь дом для сиротского приюта и делаешь в нем ремонт. Тогда мне не придется перед Киркоровым кланяться.
– Что у тебя с Киркоровым? – насторожился Костик. – Я не хочу разводиться!
Развод – единственный пункт, по которому они не пришли к соглашению. Оставили его открытым. Ксюша надеялась, что на воле Костикова влюбленность быстро растворится. А он рассчитывал поразить ее воображение щедростью и широтой натуры.
Глава четвертая,
в которой женщины и мужчины в момент опасности ведут себя странно
ГОСТИ СЪЕЗЖАЛИСЬ НА ДАЧУ
Ксюша уже привыкла, что чиновники ее воспринимают как эксцентричную особу с тараканами в голове. Поэтому, когда руководитель охранного агентства пытался ей внушить, что они не могут иметь дело неизвестно с кем и в противозаконные мероприятия не вмешиваются, она только отмахивалась:
– Бросьте! Лучше меня знаете, что у пае любое дело, хоть большим бизнесом заправлять, хоть семечками торговать, без нарушения закона не обходится. Я вам плачу деньги, и немалые. Почасовая оплата, как у юристов. О, ловкачи! Я, говорит, думал над вашим проектом три часа, а каждый мои час стоит двести долларов. Видали такое? Он репу чесал, а я плати. Правда, у вас все наоборот Солдат спит, служба идет. Гарантирую – человек, которому нужна охрана, под судом и следствием не находится, ничего криминального делать не собирается. Но если я скажу, кто это, вы решите, что я сумасшедшая.
«Уже решил», – прочла она беззвучный ответ на лице главы охранной фирмы Ксюша восприняла его как согласие.
– Вот и отлично. Значит, десять человек с правом ношения оружия на микроавтобусе завтра утром приезжают в Санлюб.
– Куда?
– Место под кодовым названием Санатории для влюбленных. Не пугайтесь, не бордель. Никаких девиц и прочих удовольствии там не имеется Адрес я оставила Договор подписала, задаток внесла. Спальными местами обеспечу. И продуктами. Но готовить самим – повариха в отъезде. Что еще? Вы своим орлам наверняка скажете, что я клиентка с прибабахом, – она жестом остановила деликатное возражение, – мне наплевать. Но предупредите их. Пусть не расслабляются. Если с головы охраняемого объекта упадет хоть один волос, им до конца жизни тоже лысыми ходить.
Ксюша еще хотела спросить, берутся ли они за такую работу, как отлавливание беспризорников, и сколько это может стоить. Но подумала, что для первого знакомства хватит производить неизгладимое впечатление.
Голодающую Ирину Ксюша должна была забрать из ресторана, куда забастовочный комитет отправился праздновать победу.
Больше всего на свете Ире хотелось оказаться дома, принять теплую ванну. Но массы подхватили ее и понесли. Массы не желали расставаться. Им хотелось гулять, выйти из поста ударным приемом пищи, залить его вином и воспоминаниями о своих доблестях.
Ирина слушала их и думала, что ее короткий период лидерства, который иначе как припадком не назовешь, все-таки многому ее научил. Например, тому, что лидер всегда, вольно или невольно, предает своих соратников. Она не пересказывала в деталях состоявшийся днем разговор в кабинете директора. Ограничилась сообщением, что приказ подписан. Народ ликовал, а победа их, возможно, была пиррова.
Кроме директора, в кабинете находился варяг. Он же мопс. Директор помалкивал – радовался, что с неудавшимся кандидатом удалось сохранить хорошие отношения. Мопс разразился длинной речью, произнесенной чуть ленивым и подчеркнуто доброжелательным тоном. Если убрать из первой части монолога мопса-варяга словесные реверансы, то в сухом остатке оставались его благородство и нежелание становиться яблоком раздора. На самом деле в данный момент ему невыгодна склока. Она путала карты в раскладе, известном только ему одному. Сложись иная ситуация, появись выгода, он бы сам раздул костер. Ну, не испугался же он сопляков из лаборатории Выхиной?
