безрассудство. Он сделал шаг навстречу, щурясь в лучах солнца, восходящего из-за гор.
— Я, Морган из рода Бранд, пришел с миром к твоему дому, Стейн Локхарт, — сватовство началось и Морган громогласно заявил об этом.
— А я, Стейн из рода Локхарт, вышел к тебе и всем добрым людям, так говори зачем пришел.
Роллэн наблюдал, как отец заложил руки за спину, а Морган чуть заметно улыбался ему виноватой улыбкой. Оба не привыкли веселить толпу и никак не ждали застать друг друга по разные стороны свадебного обряда.
— Я здесь просить о дочери твоей, Анне.
Едва наступившая тишина была разрушена ликующими возгласами горожан.
— Все знают мою дочь, — отозвался Стейн, обводя их широким жестом. — А жених-то кто?
Жители Дагмера ответили смехом. Этот вопрос был данью традиции, дающей свату расхваливать жениха перед отцом невесты. Но нельзя было придумать что-то несуразнее, когда речь шла о короле. Морган дал собравшимся насладиться моментом, а затем утихнуть в нетерпении.
— Я прошу за своего племянника и правителя всех магов и чародеев Изведанных земель! — выкрикнул он, ожидая возгласов одобрения. — За властителя этих гор, суровых земель и рек! За потомка славного короля Аарона Освободителя. Я прошу от имени всего своего рода.
Роллэн окинул взглядом ликующих горожан и стяги Брандов над ними. Они хотели такую королеву, как Анна Локхарт — выросшую в Дагмере, знающую его судьбу и небезразличную к его будущему. Им была бы чужда иноземная принцесса, пусть почти каждый из них был когда-то чужаком в этом королевстве. Стейн угодил в ловушку их признательности и ожиданий, и тем страшнее было представлять, что случится, если упрямство одолеет его.
— Ты же знаешь, что я не давал своего согласия? — Роллэн не различил бы шепот отца, не окажись так близко к нему. — Что твой мальчишка возомнил о себе?
— Быть может, что он король, — беззаботно пожал плечами Морган.
— И с чем же он пришел к моему дому, кроме мира? — Стейн вернулся к обряду, как только толпа вновь затихла.
— Со всеми владениями, — стремительно ответил Бранд. — С серебром и самоцветами, с хвойными лесами и дарами северного моря, с верностью своих людей и их свободой…
— И с крепким медом! — выкрикнул кто-то из магов.
— …и с крепким медом, — не раздумывая добавил он, ухмыльнувшись, и услышал за своей спиной одобрительный хохот. — Отдашь ли ты свою дочь в мой род? Примет ли она этот браслет?
Морган протянул венчальное серебро на раскрытой ладони — широкий браслет с замысловатыми узорами и искусно выгравированными волками. Анна должна была носить его до самой свадьбы, но прежде чем принять его, Стейн не должен был принять его по первому зову. Моргану полагалось еще долго говорить о доблести жениха и будущем невесты, но ее отец не стал слушать этих слов. Он обернулся. Роллэн, встретив его взгляд, похолодел. Испуганно он глядел на отца, вдруг направившегося к дому. Но тут староста махнул рукой, приглашая пройти следом за ним.
Горожане загудели, словно потревоженный улей — забава прервалась и оставила всех в замешательстве, но никто не спешил уходить прочь.
Роллэн коротко кивнул Моргану. Он хотел, чтобы тот проследовал за отцом, даже если небрежное приглашение отца не касалось его. Все трое остановились на пороге, едва попав в дом.
— Проси обо всем мою Анну, раз вы пожелали видеть ее нашей королевой, — проговорил Стейн, сложив руки на груди. — Под песий хвост пусть отправятся все ваши обряды! Все будет по ее воле. Я не стану перечить. Вот тебе мое слово.
Анна сбежала вниз по лестнице, все еще бледная, и Роллэн вздрогнул — сестра вот-вот могла лишиться чувств.
— Отец! Дозволено ли… Ох! — она не слышала слов Стейна, но поспешно прикрыла рот дрожащей рукой, встретив его взгляд.
— Анна из рода Локхарт, примешь ли ты это серебро? — выдохнул Морган внешне спокойный, словно гладь озера.
— Говори, дочка, — попросил Стейн, поглядывая на жену, стоящую позади среди высыпавших на лестницу девчонок.
Но Анна не послушала отца. Она схватила браслет с ладони Моргана, и стремглав выскочила на порог дома. Девушка подняла его высоко над головой, и тот блеснул в лучах прорывающегося сквозь тучи солнца. На короткий миг воцарилась абсолютная тишина, но вскоре она оборвалась ликующими возгласами.
— Слава грядущей королеве! — послышался голос Эрло, и его слова были подхвачены, будто их разнес сам ветер. Птицелов улыбался.
Девушка искала взглядом своего суженного и, отыскав, рассмеялась, ощущая, что любит каждую черточку его светлого лица. Ивэн шел к ней через весь двор, наплевав на северные традиции. Она шагнула ему навстречу и остановилась лишь тогда, когда он взял обе ее руки и поднес к губам. Его глаза светились ярче солнца — так ей казалось.
— Я буду любить тебя всегда, — горячо прошептал он, когда она уткнулась в его плечо.
Улицы Дагмера
Анна прислонилась щекой к расчесанной гриве своей лошадки. Девушка тяжело дышала — грудь сдавливал жесткий корсет платья, сшитого по последней моде высоких дворов. Оно было светлым, почти белым, но оттеняло синевой — гербовым цветом ее семьи. Совладать с длинными в пол расшитыми рукавами девушке было непросто, но полупрозрачное белое покрывало, под которым было спрятано лицо, испытывало ее терпение, как и венок из дагмерских роз, то и дело норовивший покинуть свое место.
— Подожди, папа, — прошептала девушка. — Я не могу дышать.
Даже утренний воздух замер в ожидании. Все кругом было пронизано переливчатым колокольным звоном. Едва наступит тишина, Ивэн начнет свою молитву на благо Дагмеру и все, кто разделил его веру, присоединятся к нему.
Анна обернулась, чтобы поглядеть на свой дом, к горлу подступил комок слез и закружилась голова. Она не покидала город, где выросла, не оставляла семью, но этот дом она любила всеми своими воспоминаниями и ей было непросто начать свой путь вне его стен.
— Давай же, дочка, — тихо попросил Стейн. — Не подобает опаздывать к королю.
Анна выдохнула, оперлась на плечи отца, и он легко усадил ее поперек седла. Ему предстояло провезти дочь через весь город до Храмового холма, схватившись за поводья. Считалось, что отец в этой дороге должен дать свои последние наставления невесте, готовой покинуть свой род. Но тот лишь едва приметно улыбался, разглядывая украшенные к празднеству городские улицы, усыпанные лентами и цветами. Кругом было пустынно, все горожане ждали свою королеву рядом с королем. Тишину мог нарушить лишь кот, выскочивший из-за угла, или птица, взметнувшаяся в небо.
— Ты навсегда останешься моей Анной, — наконец заговорил Стейн, пока девушка придумывала десятки поводов для разговора с отцом —
