все они виделись недостойными, ведь они делили этот путь на двоих в первый и последний раз. — Навсегда останешься моей дочкой с двумя длинными косами и мечтой сделать всё и всех лучше, чем есть. Я хотел, чтобы ты встала на свой путь сама, оттого и дал тебе свободу выбирать. Мы будем любить тебя всегда — с короной или без, — Стейн откашлялся, голос его предательски надломился, а затем добавил: — И этого наглеца, нашего короля, я тоже люблю.
Анна просияла, услышав, как искренне говорит отец. Он шел впереди и не оборачивался. Она была готова сорваться с седла и обнять отца, но боялась разрыдаться, подобно маленькой девочке, какой он ее и запомнил.
— Только пусть знает, что я был не прочь его задушить, когда он заговорил о тебе, — нарочито грозно проговорил Стейн. — Посмотри, как его любит удача! Бывает, что это важнее любой иной любви.
Вся площадь у Храмового холма была забита людьми, но и здесь царила тишина. Цоканье копыт лошади, ведомой Стейном оставалось самым громким звуком.
— Королева!
— Королева!
— Идут!
Суетливый восторженный шепот расчищал путь и собравшиеся расступались, почтительно склоняя головы. Анна еще не надела короны оттого ей показалось, что все они говорили не о ней. Почувствовав, как кто-то дотронулся до края платья, она улыбнулась, позабыв о покрывале, скрывшем лицо. Прикоснуться к наряду невесты считалось хорошей приметой — девушка, провернувшая это, пискнула и радостно засияла. Только взглянув на нее, Анна разглядела лица магов. Все они улыбались, глядя на будущую королеву.
Оказавшись у лестницы к храму, Стейн помог ей покинуть седло, не потеряв венчальный венок. Коснувшись ступеней, она вспомнила, как Ивэн впервые дотронулся до ее руки в то морозное утро, а отец наблюдал за ними, грозно хмуря брови.
— Какой была бы моя судьба, окажись король Аарон был жив? Что было бы со мной, останься Ивэн в своем монастыре? — Анна говорила очень тихо, но горячо, впиваясь тонкими пальчиками в предплечье отца. — Как мне вообразить иной путь? Что случилось бы с нами, не будь ты так мудр?
— Теперь поздно поворачивать назад, дочка, — прошептал Стейн, глядя на храм на вершине холма.
— Ох, нет! — девушка смущенно засмеялась. — Я лишь хочу сказать, что благодарна своей судьбе и тебе, отец!
Оказавшись у распахнутых дверей храма, Анна почтительно склонилась. Стейн снял с ее головы венок невесты — теперь он должен был вернуться в родительский дом. Он крепко стиснул ее руку, прежде чем отпустить. Он улыбался и светился гордостью, а это был самый ценный подарок, какой ожидала от него Анна.
Наконец она шагнула по каменному полу храма. Грузный, темный и серый в этот раз он предстал воздушным и светлым. Множество легких тканей изменили его, а цветы пропитали воздух самой беспечностью. Таким красивым этот храм Анна еще не помнила. Гости пестрили своими нарядами и оглушили ее единым молчанием прежде, чем заиграла музыка.
Ивэн ждал свою невесту у алтаря в светло-сером, почти белом дублете и багровом плаще отца. Его голову украшала корона, так похожая на тонкую диадему, предназначенную для Анны — серебро и сверкающие рубины венчали головы всех правителей Дагмера.
Девушка ступала по лепесткам роз, вновь позабыв, что ее лицо сокрыто от всех. Она сияла, с каждым шагом приближаясь в Ивэну, глядящему на нее с неприкрытым восхищением. Пастор Эйлев снисходительно поглядывал на него, очевидно думая, что тому следовало бы умерить свой пыл. Анна даже не слышала молитвы, начатой им. Весь мир растворился в призрачной дымке — остался лишь Ивэн, с которым они оказались лицом к лицу. Впервые они могли смотреть друг на друга открыто, не прячась от любопытствующих взглядов.
— Можете взять друг друга за руки, — дозволил пастор, и Ивэн бережно приподнял края венчального покрывала. Оно упало на пол и по храму волной разнеслись возгласы восхищения. Анна спрятала девичье смущение — невесте короля оно было не к лицу. Оба встали на колени и крепко сцепили пальцы. Ивэн едва сдерживал улыбку — яркие огоньки плясали в его глазах, те самые, взглянув на которые однажды, Анна пожелала увидеть их вновь.
Они приняли чашу, протянутую Эйлевом — ее дно было присыпано землей, удерживающей горящую свечу. Пастор говорил над ними о любви, верности, добродетели, а Анна дрожала от волнения и была рада тому, что стоит на коленях — ноги едва бы удержали ее. Когда он окропил их обоих водой из горного озера, она поняла, что настало время клятвы.
— Ни воздух, ни вода, ни огонь, ни земля не встанут между нами, но будут вместе с нами…
Анна вторила голосу Ивэна, замечая, что совсем не умеет говорить так, как он — как настоящий правитель, знающий как быть услышанным, но не кричать. Ее голос был совсем тих, но она поклялась себе научиться говорить, как подобает королеве.
— …Ни мир, ни война, ни железо, ни кровь не разделят нас. Клянемся быть вместе. Отныне и вовеки.
— Можете скрепить ваши узы, — проговорил Эйлейв.
Анна не успела ничего ощутить, когда их губы сомкнулись над горящей свечой. Это был осторожный и робкий поцелуй. Вслед за ним воздух кругом задрожал от переливчатого колокольного звона и ликования гостей. Ивэн помог ей подняться и, продолжая держать ее пальцы, вскинул руку в приветственном жесте короля. Подумав, она последовала его примеру.
— Слава королю и королеве! — слышалось со всех сторон, вихрь лепестков дагмерских роз закружился в воздухе.
Корона все еще лежала на алтаре, клятва королевы Дагмера не успела прозвучать, но Анна была рада отстрочить момент, пока не перестанут бить колокола.
— Видишь, они любят тебя и без нее, — прошептал ей супруг, едва заметно покосившись на алтарь. — Другой королевы я не посмел бы желать!
Анна крепче сжала его пальцы, мысленно посетовав, что им нескоро доведется остаться вдвоем. Она желала расслушать стук его сердца и распробовать поцелуи, но эти двое более не принадлежали лишь себе.
Глава 23. Место под солнцем
Побережье, Дагмер
Зима подступала к Дагмеру и было ясно, что его больше не согреет ни один погожий денек. Осеннее солнце в последний раз ласкало каменистый берег. Еще немного, и он покроется изморозью, а потом вовсе льдом и снегом. Но возвращаться домой было приятно, даже кутаясь в меховую накидку.
Мириам глядела то на подступающий берег, то на Моргана. В его черных волосах путался холодный морской ветер. Он налегал на весла лодки, спущенной с корабля, но все равно приметил ее взгляд и едва
