его ближайшие сутки, — я легонько щёлкнул сестрёнку по носу. — Он тебе определённо пригодится. Через полчаса на станции объявят тревогу.
— Уже явились? — нахмурилась Алёна.
— Подходят к границам системы. Разведчики доложили, что флот противника больше, чем предполагалось изначально. Так что было решено начать эвакуацию чуть раньше, чтобы не пришлось впопыхах суда растасовывать. Сама знаешь, когда собирается больше одного, всегда начинается неразбериха.
— Только их ещё не хватает… Да уж, что такое не везёт и как с этим бороться, — вздохнула сестра. — Слушай, раз такое дело, может…
— Нет, — покачал я головой. — Твоё место в модуле, и ты единственная, в ком я полностью уверен, и знаю, что Перуна пассажиры A-1 достигнут в целости и сохранности.
— Но ты-то остаёшься! — попыталась возмутиться девушка.
— Таков мой долг — оберегать свой род. Собственно, как и у тебя, — я положил руку на плече сестре. — Пока меня не будет, всё бремя руководства родом Исаевых ляжет на тебя. Вот, я тут кое-какую информацию для тебя подготовил, почитаешь на досуге.
Я протянул планшет Алёнке, и та, включив его, принялась листать многочисленные папки.
— Хм… Никогда не замечала за тобой такой аккуратности при ведении дел, — хмыкнула девушка. — Надо будет спасибо сказать и премию выписать твоему секретарю, что хоть немного тебя натаскала.
— Не напоминай, пожалуйста, — деланно вдохнул я.
Хотя вот вспомнил, с каким грозным видом надо мной стояла Чакравати, заставляя нормально раскладывать документы, и даже холодок по спине пробежал.
— А чего эти папки запаролены? — ткнула пальцем в два ярлыка Алёнка.
— Персональные инструкции для Жилина и Леонова. Сама понимаешь. Даже при самых благоприятных условиях, до Исаевска я доберусь не раньше, чем месяц-другой. Что со связью будет после крушения Орбитала, тоже неясно. А действовать нужно будет быстро. Население планеты резко увеличится, и начнётся самая настоящая анархия. По крайней мере, в первое время.
— А запаролены-то чего? — не удовлетворилась ответом сестра, но от необходимости ей отвечать меня спас зажужжавший комм.
— Всё, команду на эвакуацию объявили, — прочитав сообщение, пришедшее на пятнадцать минут раньше положенного, произнёс я. — Сейчас к нам должны будут подъехать первые автобусы с пассажирами. Тебе пора готовить модуль к старту.
Алёна с подозрением посмотрела на меня, но спорить не стала, лишь легонько стукнула меня по макушке планшетом и произнесла:
— Если ты тут надумал помереть, то я тебя даже на том свете найду и весь мозг выем. Чайной ложкой.
— Не, ну теперь я точно замотивирован, как никогда, — улыбнулся и прижал сестру к себе.
— И этому идиоту скажи, что, если будет и дальше бояться показаться, я вскрою его уютное убежище, пропишу пару «воспитательных» между ног. Один чёрт его «колокольчики» ему не нужны. Трус, блин! — Алёна повернулась к стеклу и погрозила кокону кулаком.
— Н-да, тяжело мне будет тебя с таким характером замуж выдать… — отстранившись, я погладил сестру по голове. — Иди готовься к старту.
— Да иду я, иду, — буркнула девушка и направилась к выходу из отсека. Правда, не дойдя до двери, обернулась. — И насчёт сказанного я не шутила. Найду и устрою ад даже в аду. Каким бы он ужасным ни был.
Думаю, была бы здесь обычная дверь, и Алёнка хорошенько ею бы хлопнула. Однако покинула помещение сестра по-тихому, под едва слышимое шуршание закрывающейся перегородки.
Я же взглянул в обзорное окно на кокон, а после, пройдя через вторую дверь в помещении, попал в комнату с Ильёй.
Воздух в помещении был тяжёлым, а кожу жгло, но тем не менее я закатал рукав на левой руке, подставляя её моментально появившимся из кокона усикам.
Череда лёгких уколов, и я ощутил, как проваливаюсь в чёрный колодец. Ощущение полёта было довольно сильным, однако я точно знал, что стою по-прежнему в отсеке.
По глазам больно резанул яркий свет, и я, протерев глаза, понял, что нахожусь в небольшом центре управления полётов. Что ж, вполне резонный выбор с учётом того, что нам предстоит.
— Зря ты её игнорируешь, — произнёс я, увидев сидящего за одним из пультов Илью в пилотском комбинезоне.
Сидел он боком, свесив ноги с ручки кресла. Странная и чертовски неудобная, на мой взгляд, поза. Впрочем, парня это, похоже, не беспокоило. Попивая из разноцветной кружки, он, не отрываясь, смотрел на одном из экранов схему Перуна с предполагаемыми местами высадки беженцев.
— Один раз поговорили и хватит. Не хочется её опять расстраивать, — поставив кружку рядом с фотографией Алёнки в старинной рамке, Кузнецов повернулся на кресле в мою сторону. — Ты, кстати, тоже даёшь ей ложные надежды. И это, наверное, даже ещё хуже, чем игнорирование с моей стороны.
— Подслушивал?
— И подглядывал, — кивнул Илья. — Скучно. Тут время воспринимается несколько по-другому. Скорость обработки информации поражает. Но из-за этого всё, что происходит там, снаружи, кажется очень медленным.
— Ну тогда ты в курсе, что гости прибыли.
— Угу. Модуль готов. Как только суда займут места, я подключусь к Перуну и считаю расположение аномалий. Вряд ли их получится нейтрализовать, но, по крайней мере, у нас будет карта их расположения, — медленно произнёс Кузнецов. — Я так понимаю, это наш последний разговор?
— Что у вас всех сегодня за пессимистичное настроение? — вместо ответа спросил я. — Что ты, что Алёнка. Я помирать не собираюсь, и даже если шанс выжить небольшой, я буду зубами цепляться за каждый процент.
— И всё же завещание ты написал, — Илья вытянул руку, и на нём появилась точная копия планшета, который я передал сестре.
— Я — оптимист, а не идиот, — усмехнулся я. — Чай, не в булочную за хлебом собрался. Тем более что возникли некоторые осложнения. Какого-то лешего к нам движется флот пиратов. Не знаю, что там такого натворил Белиал, но теперь вместо одной угрозы вселенского масштаба, нам ещё угрожают и наши, человеческие идиоты. И будем надеяться, что родственничек устранил второго Предтечу, а то с двумя тяжко будет.
— Смертельно тяжко, — поправил меня Илья, и на мгновение вместо парня на стуле появился настоящий Кузнецов.
Высохшее тело, облепленное множеством нитей, тянущихся из стенок кокона. Тонкие бесцветные губы. Лишённая растительности голова.
— Ты поэтому из кокона не вылезаешь? — спросил я.
— Пускай запомнит меня таким,
