Том в сером переплете прыгнул с полки прямо в его руки. Страницы зашелестели, переворачиваясь, пока он не отыскал то, что хотел. Мани погрузился в чтение, одновременно творя заклятие.
Закончив и отослав том на место, карлик позволил себе хмыкнуть. Это будет хороший урок для захватчика. Пожалуй, стоит рискнуть и собственными глазами полюбоваться, как дракон откроет очередную книгу.
Посмотрим, многому ли ты успел научиться!
Сгорбленный враад снова хмыкнул. Заклинание, когда он разработал его, было всего лишь шуткой, развлечением в перерыве между серьезными трудами. Теперь оно послужит достойным завершением контратаки.
Тело его пронзил приступ жестокой, острой боли. Спина немедленно сделалась мокрой. Мир поплыл перед глазами.
Что случилось со мною? Совсем как…
Это была его последняя отчетливая мысль.
Карлик осел на пол, обливаясь кровью, струившейся из раскроенной шеи и спины.
Пурпурный Дракон, возникший над корчащимся в предсмертной агонии карликом, сбросил чары невидимости и вытер окровавленные когти о балахон Серкадиона Мани. И лишь на краткое мгновение он задумался о том, что именно могло так позабавить бывшего бессмертного.
Глава 20
Как только троица оказалась в зале, факелы зажглись сами собой.
— Ну, и где мы теперь? — спросил Уэллен, заботясь о будущем, когда он будет путешествовать сам, более приличным образом.
Однако для колдуна телепортация, вероятно, такой же приличный способ путешествовать, как и все прочие…
— В самой берлоге этой твари, — отвечал Сумрак, раскручиваясь.
Его манера телепортации была как-то особенно неприятна — причем каждый раз по-новому, так что Уэллен до сих пор не мог точно сказать, что именно вызывает в нем отвращение. Дело было даже не в этом дурацком выворачивании, которому Сумрак подвергал себя… а теперь и обоих людей при перемещении. Почему-то магия Сумрака вызывала у него, Уэллена, желание держаться подальше.
То же самое, хотя и в меньшей степени, заставляла чувствовать и магия Серкадиона Мани, хотя в его случае волшебная сила была как бы остаточной, словно он больше не черпал ее из одного источника с чародеем…
Как называлась эта земля? Ах да, Нимт…
Я бы приняла за его потайной кабинет множество других мест, — пробормотала Забена, шаря глазами по комнате, словно она в любой момент ожидала появления карлика.
Это действительно могло произойти в любой момент, но выбора не было. Сумрак выяснил, что ключ к спасению лежит в самом сердце владений бессмертного.
Уэллен все еще не вполне доверял призрачному колдуну, хотя тот уже не раз спасал его от смерти.
— Что мы ищем? — спросил ученый. Тихий смех мага удивил его.
— Ключ, конечно же.
— Ключ?
— Серкадион Мани либо мыслит слишком буквально, либо обладает этаким суховатым чувством юмора. Ключ, способный открыть портал в стене независимо от желания карлика, это именно ключ. Очевидно, Мани принял меры предосторожности на случай, если с его магической силой произойдет что-нибудь неладное. Весьма любезно с его стороны, не правда ли?
Ни Уэллен, ни волшебница не стали утруждать себя ответом. Все трое принялись лихорадочно обшаривать комнату и немедленно обнаружили, что она, как и все прочие помещения в цитадели, была вовсе не такой, какой казалась с виду. Чем больше они искали, тем больше, кажется, оставалось необысканным. Предметы словно бы возникали из каких-то карманных миров — как в дереве Забены. Через несколько минут ноги начали вязнуть в грудах непонятных устройств и бумаг. Уэллен невольно вспомнил годы ученичества.
— Ну, и что же тут у нас? — наконец спросил Сумрак. Остальные бросились к нему. Чародей обнаружил вовсе не ключ, а скорее нечто вроде гобелена.
— Замечательная работа! И до сих пор — как новенький! Словно вчера соткан!
— Он напоминает тот, что соткала я, — шепнула Забена Уэллену.
— И неудивительно, — вмешался Сумрак. — Он и работает так же, как тот, идею которого внушил тебе Серкадион Мани.
— Внушил?
Бледные щеки волшебницы залились румянцем. Ей вообще не нравилось, когда ее использовали, но терпеть такое от хитрого карлика было особенно неприятно.
— Видимо, да. Хотя это — не враадова работа. Я бы сказал, несмотря на его состояние, что гобелен соткан еще до того, как наш распроклятый хозяин явился в этот мир. — Сумрак осторожно коснулся краешка гобелена. — Да, нет никаких сомнений. Он мог вызнать способ его изготовления и внушить тебе, но этот создан другой рукой — или когтем, смотря кто правил тогда здешними землями.
— Вот как! Ну, больше мной никто не воспользуется!
С этими словами Забена потянулась к гобелену. Сумрак схватил ее за запястье. Уэллен, заметив выражение лица волшебницы, хотел было предостеречь старого чародея, но опоздал. Не заботясь о последствиях, Забена обрушила на того всю свою волшебную силу.
Чародей лишь отряхнулся, точно большой мохнатый пес под дождем.
Избавившись от гнева, Забена помрачнела. Отпустив ее запястье, колдун сверкнул хрустальными глазами и сказал:
— Щекотно. Этого ты и добивалась?
Уэллен схватил ее, пока гнев волшебницы не вспыхнул с новой силой.
— Забудь об этом! Он нужен нам, а мы нужны ему.
— Мы ему вовсе не нужны! Он мог бы найти эту штуку и спокойно уйти без нас.
Закутанный в плащ чародей покачал головой:
— Я оставил ее, но детей ее не оставлю!
Забена уставилась на него. Гнев на ее лице сменился озадаченностью.
— И что бы это значило?
— Господин Бедлам знает. — Ограничившись этим объяснением, Сумрак вновь принялся любоваться гобеленом. — Если соткал его и не карлик, то он, но крайней мере, внес достаточно много изменений… Некоторые — совсем недавние. Я не только вижу, но и чую их. Интересно, какой цели теперь служит это чудо?
Уэллен, заразившись интересом Сумрака, был вынужден признать, что гобелен и вправду стоил внимания. На нем, как и на том, что соткала Забена, были изображены окрестные земли — но с такими подробностями, что пейзаж казался почти настоящим. Крохотная книга обозначала пятиугольное здание библиотек. Уэллен легко отыскал лежавшие на востоке холмы, но того, что находилось на юго-западе, узнать не смог.
— Что здесь? — спросил он Сумрака. — Деревня? Пенаклес. Одно из людских селений, которые Пурпурный позволил устроить в своих владениях. Теперь это жалкая деревенька, но когда-то, еще до того, как беженцы из Нимта по глупости вторглись в Драконье царство, и до воцарения Королей-Драконов, квелей и еще дюжины их предшественников, Пенаклес был известен как обитель знания. Строители его, создавшие, кстати, и этот гобелен, пожалуй, не были людьми… во всяком случае, под конец.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
