не соответствует тому, что писал тебе. Или, реже, когда лишний раз хочу обратить внимание на проявленный к нему интерес, на его для меня важность, полезность.
Наконец, я стараюсь сочинять, думая, а написанное перед его отправлением несколько раз еще и проверять.
Матус, дорогой!
Вот что я от тебя получил. Привожу ниже полную копию твоего письма, которая открылась, в соответствии с установленной у меня программой, после нажатия на «ответить». Как видишь, у меня открылся не «свободный экран», как пишешь ты, а открылся экран с копией текста твоего письма и вдобавок к нему то что нужно и что я тебя все время, как идиот, извини, прошу: вверху над твоим текстом все необходимые для данные по твоему (а не по моему) письму, на которое я тебе сейчас отвечаю. После же нажатия тобой «отправить» твое письмо мне не «посылается», получаю я сначала лишь уведомление о поступлении на мою почту твоего письма. А вот уж по моей команде «открыть» лишь открывается текст твоего мне письма. Причем, как это сейчас исполню, то там откроется именно только текст письма и, естественно без каких либо данных «с указанием дат и времени, наверху». «Открыть» и «Ответить» – зто разные программы в части их исполнения, как это и требуется по делу.
Все остальное я не комментирую: оно абсолютно соответствует тому, что я тебе написал в предыдущее письме. Сделай все так, как я в нем тебя просил, и не лезь, пожалуйста, в бутылку. У тебя нет на то никаких оснований. Пожалей и себя, и меня.
Матус , милый мой! Вот сегодня-то после получения твоего многоуровневого послания, копия которого у меня тут «на автомате» появилась в полном своем виде, я насмеялся так, как не смеялся ни разу за всю свою жизнь. Хотя помню, что случалось таковое и ранее, и еще вместе с Галей, и о том тебе, помню, писал. Но так, как сегодня, – нет. И то, что ты старый и совсем немощный и ничего уже не соображаешь, и то, что я такой же старый и, вроде, неплохо еще соображающий в серьезных и ответственных даже делах и пока еще не лишенный логического мышления, никак не мог догадаться о таковом твоем состоянии в части «конкретного», тебе не интересного и тебе не совсем, может. нужного, а потому никоим образом, естественно, не сравнимого с тем, что ты представлял на рассмотрение в областях, тебе привлекательных и приятных.
Это одно, а второе – это твое упрямство абсолютно во всем, что касается настроя на что-либо, на что ты когда-то если залез и на нем уселся, то спихнуть тебя с него – дело почти не мыслимое. Ведь год переписки по этой «эпопее», не стоящей выеденного яйца! А сама твоя манера выхода из болота, в котором ты оказался.
Разве из него так вылазят, как ты?
Вот, что написал бы я тебе, очутившись в твоем положении. «Матус, я идиот, прости ты меня грешного, за почти годовое над тобой измывательство!». А что накатал мне ты?
И вот, наконец, реабилитационное письмо Матуса.
«Володя, дорогой!
И если молодость мы непосильны возвратить,
то постараемся хоть хвост поглубже обрубить.
Я рад, что ты разрядился по полной программе. Значит, я достиг своей цели.
По секрету напишу, что мне сказала моя умница внучка, когда ознакомилась с нашей перепиской: «Жаль, что было потеряно столько времени в ущерб сущности».
Этими словами она заострила моё внимание действительно на главном.
Похоже, после некоторого выздоровления и пребывания на море МАтус произвел новый полный круг отправки своих некорректно составленных писем, закончившихся, ставшим у него стандартом, извинением «из-за угла». Ныне в виде ссылки на реплику «умницы внучки» о потерянном нами времени, которым она лишь «заострила его внимание».
И все это в сочетании с тем прекрасным, что написал он мне, например, «О красоте» в записи от 20.03.17 года.
15.01.18
В прошлую пятницу состоялась встреча с новым Генеральным директором Смолиным Сергеем Юрьевичем, назначенным недавно вместо А. Л. Кузнецова.
Присутствовала команда пенсионеров в своем новом составе, обновленном еще при Кузнецове. Теперь в нее кроме специалистов конструкторских и технологических служб вошли другие известные на заводе люди, в том числе, Шерстобитов, Коломейцев, Топчиев, Королев.
Смолин оказался на должной высоте, очень просто рассказал о себе и своей прежней работе. Вполне прилично и логично отвечал на заданные ему вопросы и достойно комментировал выступавших по ходу встреч.
Мне он понравился, и я входе беседы договорился с ним о частной встрече по ряду конкретных вопросов, касающихся работы завода.
16. 01.18
В январском номере нашей заводской газеты была помещена статья Советника управляющего директора ЕВРАЗ НТМК М. И. Аршанского, посвященная 40-летию со дня пуска 19 декабря 1977 года на Нижнетагильском меткомбинате первого в стране универсального балочного стана. Привожу эту статью полностью, без каких-либо купюр.
«Первые подвижки к созданию универсально-балочного стана были предприняты еще в 1951 году, когда Сталин подписал Постановление о создании такого стана на Новолипецком металлургическом заводе. Позднее этот завод переориентировали на производство листового проката, и материализоваться проекту суждено было в другом месте и в другое время.
Очень долго судьба проекта висела в воздухе, пока, наконец, в нашем регионе, в том числе у тагильчан, не появилась идея сделать такой стан в Нижнем Тагиле.
С точки зрения объективной оценки ситуации, расположение стана в центре России было более чем оправдано, поскольку первый такой большой отечественный стан на широкую номенклатуру профилей позволял охватить поставками всю страну, что на восток, что на запад. Остальное зависело от инициативы тех людей, которые были привязаны к истокам работы над этим объектом.
Сложность задачи состояла в том, что в нашей стране отсутствовал опыт проектирования и эксплуатации подобного оборудования. Необходимо было, минуя путь постепенного развития, который прошли многие зарубежные фирмы, создать стан по своим техническим характеристикам превосходящий лучшие зарубежные образцы. Требовалось разработать не только новую технологию и оборудование, но также приборы, датчики, системы автоматического управления. На стане планировалось производить в основном широкополочные балки – строительный профиль, который у нас в стране в то время отсутствовал.
В создании гигантского цеха (его длина около километра) принимало участие большое количество организаций и заводов. Генеральным поставщиком был назначен Уралмаш, а генеральным проектировщиком – Уралгипромез. Кроме того, в старые добрые времена к пуску такого большого комплекса местные власти старались за государственные средства сделать что-нибудь для городского хозяйства – нитку водопровода провести, построить подстанцию, очистные сооружения и так
