— Тогда за наше посвящение!
— За это не грех выпить, — они чокнулись, опустошили кубки. — Ты закусывай. Вино-то обманчивое. На вкус сладкое, пьется приятно, а с ног сбивает, — Тэзир заботливо протянул ей моченое яблоко.
— А знаешь, ты отличный парень. И почему я на тебя злилась? Ерничаешь, конечно, много. Но это пустяки, — девушка громко рассмеялась неизвестно чему.
— Так, может, прогуляемся после праздника, если ты больше не жаждешь прикончить меня?
— Может, и прогуляемся.
Ная пила много и веселилась, как никогда. Вела себя, по сути, как дура. Горло перехватывало от слез, а она смеялась безудержно каждой шутке Тэзира, не особо слыша их. Сая с удивление поглядывала на подругу и хмурилась, благо, не лезла с расспросами.
Привратница несколько раз бросала мельком взгляд на пару напротив. Скорняк не обращал на нее никакого внимания, о чем-то тихо разговаривал с Талеей и поднимал здравицы за глав кланов. «Зачем? Зачем ты отправился в мир мертвых на выручку, если тебе наплевать на меня?!» — хотелось крикнуть ему в лицо.
Она ощутила на плече ладонь Тэзира. Жаркую, страстную. И такой же шёпот на ухо.
— Ты точно огонь. Холодно без тебя, а вблизи обжигаешь. Но так хочется гореть в твоем пламени.
— А не струсишь? — она выпустила из пальцев маленькую искру.
— Испытай. У меня ведь свои секреты, как пламя приручить, не гася.
— И это как же?
— После праздника покажу, если не откажешься.
— Такое любой мужик показать может.
— Я не любой. — На ее хмыканье разгорячился. — Не веришь? Доказать? А слабо разделить единую чашу духа? Я готов. Хоть сейчас. А ты готова?
— Напугал, — фыркнула Ная. — Давай.
— Соображаете, что творите? — попробовал урезонить их Арки.
— В самом деле, не сходите с ума, — поддержала его Сая.
Но они были слишком пьяны, и еще сильнее распалены. Один — азартом. Другая — обидой. И не слышали слов друзей, не видели начинавших поглядывать на них с осуждением остальных Привратников. Тэзир наполнил до краев кубок вином, достал дирк. На рукояти красовался готовый к прыжку барс. Вернее зверя и не подберешь для характера балагура. Барс и есть барс.
— Довольно, это зашло слишком далеко, — перехватила его руку Кайтур.
— Не мешай! Не видишь, она испытывает меня, думает, я струшу. Ошибаешься, огненная моя! Сама пойдешь на попятную.
— Проверим? — Ная протянула ему нож для мяса.
— Смотри, назад пути не будет, не плачь потом, — Тэзир взял нож, обтер об рукав рубахи и с бесстрастным видом чиркнул по ладони, проложив длинную глубокую полосу. Порез сразу напитался кровью, багровые струйки побежали по коже. Балагур быстро сменил нож на дирк. Вот теперь самое сложное. Стараясь не упустить ни одной капли и не порезать кожу — оружие Незыблемой должно только лизнуть душу, коснувшись открытой раны, скрепляя договор силой, но не поранить плоти — парень осторожно собрал кровь на лезвие дирка. Она перекатывалась по нему от острия к рукояти и обратно, но не переливалась через край, удерживаемая колдовской властью клинка. Тезир опустил его в вино, быстро размешал, протянул кубок Нае. — Твоя очередь.
— Ты хоть будь умнее, — постаралась достучаться до подруги Сая.
Безуспешно. Хмельной кураж затмил разум, сделав невосприимчивым к чужим словам. Ничто не имело смысла, кроме спора и желания доказать смелость.
На попытку Арки выбить кубок из руки, прорычала, осадив взглядом:
— Не лезь!
Книгочей дернул рассерженно подбородком, махнул рукой и отвернулся.
— Незыблемая с вами! Два придурка! Нравится своими жизнями играть — играйте. Потом не пожалейте.
Ная пропустила его слова мимо ушей. По примеру Тэзира обычным ножом полоснула по ладони, дирком собрала выступившие капли и размешала в вине с кровью балагура.
— Идешь дальше или на этом запал кончился? — спросила с вызовом.
— Иду! — выпалил Тэзир.
— Витог, останови их! — воскликнула Кайтур.
Но сидевший с повязкой на глазах парень остался безучастен к выходке друзей. Его мысли блуждали в своем мире. Миска перед ним стояла чистой, а кубок пустым.
Балагур придвинулся, произнес заклинание слияния, выпил половину вина, с усмешкой протянул Нае. В глазах играли лукавые искорки. Ах, он сомневается. Думает, ей слабо.
Девушка повторила слова и залпом осушила кубок. Внезапно она очутилась в крепких объятиях Тэзира. Парень притянул ее к своей груди так, что не вздохнуть. Одной. Только вместе. Его вдох — ее вдох. Ее выдох — его выдох.
— А теперь скрепим ритуал? — Прошептал он, и впился в губы поцелуем.
И тут Ная увидела глаза Скорняка. Застланные хмарью, как в снежный буран и столь же холодные, отчужденные. Незыблемая, что она натворила! Хмель сразу выветрился из головы, явив картину совершенного безумства. Чаша слияния. Ритуал, на который решается не каждый и лишь в крайних случаях. Он даже подвергался запрету, потому что души, исполнивших его, прочно соединялись, и каждый чувствовал все происходящее с напарником: истекал кровью, кричал от боли. Если гиб один, через некоторое время угасал от пустоты в душе и другой. Слившиеся были опасными бойцами, способными передавать в бою друг другу силу, и в тоже время уязвимыми, пострадай один из них.
Девушка в отчаянье оттолкнула балагура и только сейчас заметила повисшую за столом тишину.
— Кажется, кому-то вино ударило в голову! — рубя словами воздух, произнес Призванный. — Вы не Привратники, если ведете себя как дети, а опасный ритуал для вас — забава. — Он грохнул кулаком об стол. — В круг! Пусть поединок выбьет из вас дурь. До первой крови!
— До первой крови! — гаркнули хором остальные колдуны, по обычаю вонзив в столешницу ножи.
Это был позор! Легче прыгнуть в пропасть, чем терпеть такой стыд. Ее отстегали словами, точно несмышлёное дитя и ткнули носом в угол. Шесть лет учебы перечеркнула одна глупость.
Ная на деревянных ногах поднялась со скамьи, вытащила «Сестренок», вышла на площадку перед столами. Напротив встал Тэзир. Девушка была готова убить гаденыша. Все из-за него! Теперь Скорняк презирает ее. Даже не смотрит в их сторону, потягивает увлеченно вино, будто сейчас нет ничего важнее этого.
— Ну что, станцуем перед наставниками? — крутанул в руке чекан Тэзир. Ему было все ни почем: не пугал ни гнев Призванного, ни безумный поступок, свершенный ими, ни потерянное уважение. Для него все потеха. Нае захотелось стереть самодовольную ухмылку с его лица. — Прежде, чем ударить, огненная моя, не забывай — мы теперь едины.
— Не забуду, — пообещала она холодно.
Они двинулись по кругу…
