не верю, что он не разболтает обо всем на свете, если я ему что-нибудь расскажу.
Если кому я и могу доверить свои секреты, так это Джереми. Мне было четырнадцать, когда я понял, что по-настоящему люблю и член, и киску. Так рано, ага. Джереми более натурален, чем само понятие «натурал» — без сомнений, — и он на пять лет старше, но я всегда его доставал. Куда бы он ни пошел, я был там, раздражая его своими выходками до тех пор, пока не понравился ему. Это мой стиль поведения, смиритесь с этим.
В общем, он первый, кому я сказал, что мне нравятся и девушки, и парни, и он не удивился. Скажем так, они с папой поняли Колю раньше, чем я смирился с этим угрюмым придурком.
Джер держал это в секрете около года, пока мои родители не узнали, и я не устроил вечеринку-оргию по случаю раскрытия моей ориентации. Джереми определенно ушел оттуда так рано, как только мог. Килл остался.
Так что, дело в том, что он — как «Хранитель секретов 101».
Я поглаживаю свою подвеску и сужаю на него глаза.
— Откуда ты знаешь, что это кто-то?
— По тому, что ты чаще всего улыбаешься в телефон, как идиот. А еще… — он поглаживает свой затылок. — Обычно у тебя здесь засос. Его не видно, но всякий раз, когда ты задираешь волосы, он становится заметен.
Я касаюсь затылка. Этот хитрый ублюдок. Он оставлял засосы все это время? А я-то думал, что ему просто нравится целовать меня там.
— Джер.
— Что?
— Я не могу этого вынести, он такой чертовски очаровательный.
— Потому что оставил засос?
— Потому что он возмущался и подхалимничал, жалуясь, что я оставляю слишком много засосов.
— Хорошо, — медленно произносит он. — Это парень?
Ах, блять. Я не планировал раскрывать пол, но, пока он не знает имени, все хорошо. Никто не заподозрит, что это Брэн. Он такой заносчивый мудак, и любой человек с двумя мозговыми клетками подумает, что я совсем не в его вкусе.
Я киваю с ухмылкой.
— Самый красивый парень на свете.
— Он тебе нравится?
— Конечно, блять.
— Насколько сильно он тебе нравится?
— Достаточно, чтобы он был единственным для меня.
— Вау. Такое впервые.
— Я знаю, ладно? Я теперь за моногамию.
— И ты до сих пор не познакомил его со мной? — он приподнял бровь. — А я-то думал, что я твой брат.
— Ну… дело в том, что он все еще не готов раскрыть свою сексуальную ориентацию и все такое, так что пока не могу.
— Я никому не скажу. Я молчал, когда ты хотел сохранить свою сексуальную ориентацию в секрете.
— Это другое.
Я никогда не стыдился своей ориентации. Я просто хотел убедиться, что это не эксперимент, прежде чем рассказать об этом семье. Брэн, похоже, не может смириться с тем, что ему нравится сосать член и быть оттраханным в задницу. Он очень, очень паникует, когда мы находимся рядом на людях или когда я иду смотреть его игры и пытаюсь увидеться с ним после. Поэтому я полностью перестал делать это, чтобы не напрягать его.
Не знаю, почему он так боится признаться в этом вслух.
Думаю, может, это связано с его долгим принятием душа и чертовой запертой дверью в ванную.
Иногда я замечаю, что он смотрит на свои ноги, полностью абстрагируясь, пока это не становится немного странным. А иногда у него появляются случайные порезы от бритвы на шее и даже на бедрах и яйцах. Конечно же, он бреется и там. Он такой ухоженный и любит быть безупречным. Брэн также начал брить мне лицо, потому что, видимо, я недостаточно хорошо это делаю. Это чертовски сексуально, когда он садится на стойку и зажимает меня между своими мускулистыми бедрами, чтобы побрить мне лицо.
Он ни разу не порезал меня, ни разу, но кажется неуклюжим с самим собой.
Я купил ему новую электробритву, которая не оставляет порезов, но он говорит, что предпочитает обычную.
У меня уже мурашки по коже бегут, когда они у него появляются, какими бы маленькими ни были.
Джереми смотрит на меня, скрестив руки и нахмурив брови.
— И тебя это устраивает?
— Что устраивает?
— Скрываться. Все уже знают о твоей ориентации, так что ты не обязан прятаться вместе с ним.
— Когда-нибудь он тоже расскажет о ней.
— И ты готов ждать? Столько, сколько потребуется?
— Если это он, то да. Наверное.
— Хорошо, — он сжимает мои плечи. — Просто хочу, чтобы ты знал, что заслуживаешь чтобы тебя любили открыто, Нико. Также, как и все остальные.
— Пфф. Он меня не любит.
— Мне не нравится этот парень, — Джереми щурится. — Ты впервые в жизни стал недоступным для других и держишь это в секрете ради него, а он тебя не любит? Кто он? Идиот?
— Эй, не называй его так.
— Ты защищаешь его? Ну и ну. Где мой грубый друг Нико и что ты с ним сделал?
— Я изменился, Джер, — я ухмыляюсь. — Мне пора. Никому не говори.
— Тебе обязательно уходить сейчас? Я думал, мы обсудим то, как отомстить Лэндону после всего, что он сделал.
Я поморщился. Возможно, именно я отсрочил планы Язычников отомстить Лэндону Кингу. Я должен это сделать, и я это сделаю, потому что он — ублюдок, но я не могу не думать о реакции Брэна.
Все это время я надеялся, что они враги, но, хотя они не часто общаются, они постоянно пишут друг другу.
Или, скорее, Лэндон невротично проверяет Брэна, и мой цветок лотоса улыбается, когда читает сообщения своего брата-засранца.
Он сказал, что они разные, но они близнецы, и это связь на всю жизнь.
Полагаю, он не оценит, если я загоню его брата в могилу раньше времени, даже если он этого заслуживает.
— Просто спланируй все и дай мне знать, — говорю я Джеру. — У меня есть дела поважнее.
— Малыш, я дома!
Почему это звучит так по-домашнему?
Ну, теперь я думаю о пентхаусе как о доме, что странно. Брэн тоже написал сегодня смс «Увидимся дома», так что, по крайней мере, я не единственный, кто так думает.
Я снимаю футболку и бросаю ее на пол, а потом, вспомнив о ворчании этого засранца, поднимаю ее и бросаю на стул. Не идеально, но это компромисс.
Я морщу лоб, когда не застаю его на кухне. Он так тщательно следит за тем, что готовит. Брэн — из тех кулинаров, которые выходят на улицу в неурочный час, лишь
