регулярно с тех пор, как впервые сделал это на прошлой неделе.
Брэн целует меня, кажется, часами, его пальцы гладят мои волосы, а дыхание и все его гребаное существо сливаются с моим.
Он отстраняется и улыбается мне в губы, затем вытирает что-то с уголка губ.
— Черт, малыш, — я задыхаюсь. — Зачем это было нужно?
— Я хотел сделать это с тех пор, как увидел тебя, — он гладит меня по щеке. — Позволь мне спуститься. Я умоюсь и приготовлю ужин.
— Ни за что на свете я не отпущу тебя после этого. Пристегнись, малыш. Коля хочет передать тебе привет.
Я отношу его в спальню, и его смех эхом отдается в воздухе.
Однажды, и я имею в виду очень, очень скоро, Брэн не будет довольствоваться только поцелуями за закрытыми дверьми.
Он будет гордиться тем, что находится со мной, так же как я — тем, что нахожусь с ним.
Что за…?
Я замираю, почувствовав тяжесть на плече и уютное тепло, прижавшееся к моему боку.
Последнее, что я помню, — как сидел на полу, прижавшись спиной к стене, в ожидании Брэна. Он сказал, что опаздывает, потому что встречается со своими братом и сестрой, и можете не сомневаться, что я ворчал и выходил из себя из-за того, что мне пришлось делить его с кем-то. И что с того, что они его брат и сестра?
Это уже становится трагедией.
Прошла неделя с того дня, как он поцеловал меня до потери сознания после того, как я выследил его, а затем трахнул как сумасшедший, прежде чем позволить ему что-либо сделать.
С тех пор я бессовестно жажду любого его взгляда. Мне нужно видеть его каждую ночь, но даже этого недостаточно, поэтому я преследую его при каждом удобном случае. Но мне приходится сохранять дистанцию — не так уж сложно, учитывая, что на данный момент я стал опытным сталкером.
Так или иначе, сегодня я его совсем не видел из-за дурацких тестов, которые не мог пропустить, и чертовски надеялся, что он придет в десять вечера, ведь именно в это время он обычно появляется. Однако мои надежды рухнули, когда я получил сообщение о его планах. Должно быть, я заснул на полу, потому что сейчас лежу спиной на дереве, а голова Брэна покоится на моем плече, его тело прижато к моему боку.
И что самое приятное? Его рука накрывает мою на груди.
На нем светло-голубая рубашка и черные брюки, значит, он не переодевался в пижаму. Я проверяю часы — два часа ночи.
Черт меня побери.
Не могу поверить, что проспал так долго и упустил шанс увидеться с моим Брэном.
Я требую повторной встречи, сейчас же и, блять, спасибо.
Между его бровей появляется хмурая складка, и я разглаживаю ее указательным пальцем. Его глаза распахиваются, и мне приходится проглотить что-то, застрявшее в горле, потому что, блять. Как может мужчина выглядеть все сексуальнее с каждым днем? Это не очень хорошо для моей неудержимой одержимости.
— Я тебя разбудил? — спрашиваю я.
— Все равно я не очень хорошо спал, — ворчит он хриплым голосом, который доносится прямо до моего члена и куда-то в грудь.
— Эм, малыш? Почему ты спишь на полу?
— Когда я пришел, ты распластался по полу, и я хотел испытать это на себе, посмотреть, так ли удобно спать вне кровати, как ты говоришь. Ответ — однозначно нет, — он садится и разминает плечи и шею. — Не делай так больше, Николай. Это не принесет тебе пользы в долгосрочной перспективе.
— Я могу спать в кровати, только когда ты рядом, — я сажусь позади него, раздвигая ноги по обе стороны от него, и массирую его плечи. — Оставайся здесь, и мне не придется спать на полу.
— Договорились, — он склоняется к моим прикосновениям и испускает тихий вздох. Я жажду того, как он позволяет мне прикасаться к себе вне секса. Я знаю, что вначале ему было не по себе от такой перспективы, но теперь он делает это так естественно, что мне приходится сдерживать себя, чтобы не поглотить его целиком и не оставить ни крошки.
Как, черт возьми, ему удается завести меня всего несколькими звуками?
Как он превратил всемогущего Николая Соколова в эту странную сущность, которая может выжить только в его присутствии? Я уже и не помню себя до него. И уж тем более мне не нравится сама мысль о разлуке с ним.
— Как прошел вечер? — спрашиваю я, чтобы покончить с этим тошнотворным чувством.
— Не жалуюсь.
— Значит, ты наслаждался своим временем, пока я страдал.
— Ты слишком драматизируешь. Кроме того, я думал, ты будешь занят своими махинациями в бойцовском клубе.
— Я не был там. Хотел увидеть тебя.
— Вот как? — говорит он слегка насмешливым тоном.
— И что это значит?
— Не знаю, — он поворачивается ко мне лицом и поднимает бровь. — Ты сегодня сделал что-то, что я не одобряю?
— Я? Это ты меня игнорировал.
— Сегодня ты фотографировался или не фотографировался с одной стройной брюнеткой?
— Нет. С чего бы мне это делать?
Он лезет в карман, достает телефон, открывает мой IG в разделе отмеченных фотографий и показывает снимок, о котором идет речь. Девушка, имени которой я, черт возьми, не помню, приклеилась к моему боку, прижимаясь сиськами к моей руке. Подпись гласит: «Скучаю по тебе, мой красавчик».
— Не хочешь объясниться? — Брэн спрашивает жутко спокойным тоном. Я заметил, что он становится страшно собранным, когда злится.
— Эм, малыш. Этой фотографии уже несколько месяцев, возможно, она была сделана еще до того, как мы познакомились. Не моя вина, что она решила выложить ее сегодня.
— Одна из твоих приятелей?
— Бывших приятелей. Я едва помню ее лицо. Она из колледжа, кажется.
— И все же она имеет право называть тебя своим красавчиком?
Я ухмыляюсь.
— Ревнуешь, малыш?
Он не улыбается в ответ, а больно сжимает мои волосы в кулак.
— Ты принадлежишь мне, Николай. А я не делюсь, тебе ясно?
— Блять. Обожаю, когда ты становишься таким собственником.
— Это не ответ. Я не хочу видеть тебя с девушками или парнями, которые висят на твоей руке или сидят у тебя на коленях. Я не хочу, чтобы кто-то прикасался к тебе, и точка.
— Только если ты никому не позволишь прикасаться к себе.
— Не позволю.
— Ты удалишь ту фотографию с Кларой из своего IG?
— Ты пролистал настолько далеко?
— И что? Мне нужно, чтобы ты вычеркнул ее существование из своей жизни.
— Я уже давно удалил тот пост.
