— Вот этого я и боялся. — Майкл прижал ее к себе. — Я люблю тебя, Эмма. Почему бы тебе не подумать об этом? Ты должна мне поверить.
— Я хочу поверить. Но сейчас не верю даже себе. Не так давно я считала, что Дрю любит меня, а я люблю его, однако ошибалась и в том, и в другом.
— Черт тебя побери, Эмма! — Оборвав себя; Майкл отошел к окну, поднял шторы, и в комнату вползли сумерки.
— Я вас не сравниваю.
— Точно?
— Да. — Майкл не сможет понять, какой это для нее прогресс — самой подойти к нему и прижаться щекой к его спине. — Я в себе не уверена. Мои проблемы начались не с Дрю, поэтому мне необходимо уяснить, чего же я хочу. За один день, проведенный с тобой, этого не поймешь. — Вздохнув, Эмма поцеловала его в плечо. — Бев с папой скоро возвращаются в Лондон.
— Если ты собираешься уехать с ними, то прежде подумай хорошенько, — яростно блеснул глазами Майкл.
— Ты меня не запугаешь. Я уже справилась со страхом. — Произнеся эти слова, Эмма осознала, насколько они верны. — Я думаю о том, чтобы остаться здесь. Им необходимо разобраться со своей жизнью, а я должна решить, что мне делать с моей.
— Ты хочешь, чтобы я отошел в сторону?
— Но не слишком далеко. — Эмма снова обняла его. — Я не хочу потерять тебя. В этом я уверена, только не знаю, как себя вести. Не могли бы мы еще повременить?
— Хорошо. Но я не собираюсь ждать вечно.
— И я тоже.
Глава 40
Пытаясь сохранить терпение, Майкл закинул ноги на стол и уставился в потолок. Взволнованный голос в трубке не смолкал. Ничего, рано или поздно они привлекут доносчика как свидетеля. Просто Майклу очень хотелось, чтобы это случилось как можно раньше.
— Слушай, парень, — наконец оборвал он собеседника. — Кажется, Спрингер был твоим другом? Ну да, слова ничего не стоят. Возможно, он никчемный бродяга, но, если нас задевают, мы принимаем дело близко к сердцу.
Майкл выслушал новый поток бульканий. Как правило, менее всего склонен к сотрудничеству человек, обладающий важной информацией.
— Прекрасно. А не хочешь приходить, мы сами найдем тебя. — Он взглянул на сержанта, бросившего ему на стол документы и почту. — Будь повнимательнее на улице. У нас в морге полно свободных мест. — Майкл слушал, перебирая документы. — Хорошее решение. Спроси детектива Кессельринга.
Положив трубку, он хмуро взглянул на бумаги. Он надеялся выкроить пять минут, чтобы позвонить Эмме, но обстоятельства против него. Вздохнув, Майкл занялся почтой.
— Эй, Кессельринг, с тебя десять баксов на рождественскую вечеринку.
Если он еще раз услышит слово «Рождество», то кого-нибудь пристрелит. Желательно самого Сайта-Клауса.
— Маккарти должен мне двадцатку. Возьми у него.
— Эй! — Услышав свою фамилию, тот подошел к ним. — Где твое праздничное настроение?
— В твоем бумажнике, — ответил Майкл.
— Все грустишь, что твоя дама будет встречать Рождество в Лондоне? Улыбнись, Кессельринг, на свете полно блондинок.
— Отвяжись.
Маккарти прижал руку к сердцу:
— Должно быть, это любовь.
Не обращая на него внимания, Майкл разглядывал конверт из плотной бумаги. Странно, в тот момент, когда он думал о Лондоне, ему пришло оттуда письмо. «Адвокатская контора», — подумал Майкл, глядя на обратный адрес. Что понадобилось от него лондонской адвокатской конторе? Вскрыв конверт, Майкл обнаружил сопроводительное письмо и еще один розово-голубой конверт, надписанный затейливой вязью. Джейн Палмер.
Хотя Майкл не был суеверен, но все же некоторое время провел в размышлениях о послании с того света. Наконец он вскрыл конверт, а через пять минут уже стоял в кабинете отца, глядя, как тот читает письмо:
«Дорогой детектив Кессельринг! Вы расследовали убийство сына Брайана Макавоя. Я уверена, вы помните это дело. Если оно по-прежнему вас интересует, приезжайте в Лондон. Мне все известно. Это была моя идея, но они все испортили. Если вы заплатите за информацию, мы придем к соглашению.
С уважением, Джейн Палмер».
— Что ты об этом думаешь? — спросил Майкл.
— Возможно, она что-то знала. Правда, в ночь убийства Палмер находилась за шесть тысяч миль отсюда, и мы никак не связывали ее с этим делом. Однако…
— На первом штемпеле стоит дата, когда Джейн была еще жива. По утверждению адвокатов, письмо долго болталось на почте из-за неполного адреса, а затем его приобщили к остальным бумагам покойной. В результате прошло больше восьми месяцев, — с отвращением сказал Майкл.
— Восемь месяцев или восемь дней, какая разница. Она все равно была уже мертва.
— Если Палмер говорила правду и действительно знала, кто убил мальчика, то с ней, видимо, расправились. Причем этот человек не догадывался, что она успела отправить письмо. Я хочу изучить материалы, поговорить со следователем.
Лу вертел письмо в руках. Оно адресовано следователю, который вел дело, но вряд ли Майкл примет это во внимание.
— Согласен. Впервые за двадцать с лишним лет у нас появилась какая-то зацепка. — Вспомнив фотографию мальчика, Лу посмотрел на сына: — Полагаю, ты летишь в Лондон?
* * *
Эмма раскатывала тесто. Она всегда любила Рождество, а в этом году впервые с детских лет будет встречать его в кругу семьи. Пахло корицей и жженым сахаром, по радио звучали праздничные мелодии, за окном падал легкий снежок.
Но сердце Эммы не радовалось празднику. Кажется, оно сейчас за шесть тысяч миль отсюда, рядом с Майклом.
— Я так рада, что ты с нами. Это много значит для меня и твоего отца, — обняла ее Бев.
— И для меня. — Выдавив печенье в форме снежинки, Эмма положила его на противень. — В детстве ты позволяла мне делать это. Если бы здесь оказался Джонно, то обязательно стащил бы несколько сырых печений.
— Как ты думаешь, почему я отослала его вместе с Браем? — Бев смотрела, как Эмма посыпает готовое печенье разноцветной пудрой. — Ты скучаешь по Майклу, а?
— Ужасно. — Она задвинула противень в духовку, включила таймер. — Это глупо. Ведь прошло всего две недели. — Эмма снова принялась за тесто. — Наверное, хорошо, что я уехала. Не стоит так быстро давать волю чувствам.
— Кэтрин говорит, у тебя поразительные успехи.
— Надеюсь. И я вернулась к работе, заканчиваю книгу. Год назад Рождество было кошмарным. — Эмма повернулась к открывшейся двери кухни, и форма с тестом упала на пол. — Майкл!
— Служанка разрешила мне пройти.
Радостно вскрикнув, Эмма бросилась ему на шею и закрыла рот поцелуем.
— Не могу поверить, что ты здесь. — Оторвавшись от Майкла, она принялась счищать с него сахарную пудру. — Я тебя всего обсыпала.
— Извините, у меня куча дел. — Бев вытерла руки и торопливо выскользнула за дверь.
— Ты говорил, что не сможешь приехать, — начала Эмма.
— Изменился график.
Майкл привлек ее к себе. Теплые губы дрогнули, прижимаясь к его губам, будя в нем страсть.
— С Рождеством.
— Ты надолго?
— На пару дней. — Майкл посмотрел в сторону духовки. — Что это за звук?
— Ой, мое печенье. — Выключив таймер, Эмма бросилась спасать его. — Я готовила, думая о тебе. Если хочешь, я вернусь с тобой, Майкл.
— Конечно, хочу. Но тебе нужно побыть с родными. Я буду ждать твоего возвращения.
— Я люблю тебя.
Слова так быстро прошли от сердца до языка, что Эмма поразилась.
— Скажи еще раз.
Глаза Майкла потемнели, и она успокаивающе погладила его по щеке:
— Я люблю тебя. Извини, что мне потребовалось столько времени, чтобы произнести это. — Он лишь молча прижал ее к себе. — Я поняла это, как только увидела тебя в Нью-Йорке на моей выставке. — С облегчением и радостью Эмма уткнулась ему в шею. — И испугалась. Кажется, я прожила в страхе много лет. А сейчас, когда ты вошел в эту дверь, все встало на свои места.
— Теперь уж ты от меня не избавишься.
— Хорошо. — Эмма подняла голову. — Как насчет печенья?
* * *
