забирая подальше детское жидкое мыло. – Да тут все в пузырях! Пены больше чем воды! Ох, вы меня доведете…
Сполоснув руки в раковине, Шура махнула ладонью и уселась обратно на табуретку, читать книгу на планшете.
– Бабуска? А ты почитаес сказку? – спросила дочка, хлопая ярко-голубыми папиными глазками.
От меня она не взяла ровным счетом ничего. Разве что пол. Копия Вадима – как верно заметил когда-то отец Олега.
– Если вы вылезете отсюда до утра, то почитаю… – пообещала Шура, не отрывая глаз от экрана.
– Бабуска? – не унималась Ева. – А я завтла пойду в садик?
Она кивнула.
– Обязательно!
– А ты меня в обед забелес?
– Опять?! – удивленно воскликнула Шура. – Нет уж… Все детки до вечера ждут пока родители работают, вот и ты подождешь, красавица!
Доча обиженно выпятила губу и плюхнулась в воду. Но уже через пару секунд забыла про свою обиду.
– Бабуска?! – снова оживленно обратилась она к Шуре.
– Ну чего?
– А вот сегодня Полину из моей глуппы заблал дедуска!
– Да ты что…
– Да! – подтвердила Ева. – А вот у меня нет дедуски, да?
– Верно, дорогая, нету, – отозвалась Шура.
– И у Олежи тозе нету, да?
Она вздохнула. Посмотрела на мою дочку и убрала с ее лица мокрую прядку.
– Нет. Но знаешь, что я тебе скажу? – вдруг утешительно добавил Шура. – Лучше иметь одну хорошую бабушку, чем двоих не пойми каких дедушек!
Дочка опустила голову и принялась водить пальчиками по воде, а мои губы медленно растянулись в холодной улыбке. Малышке Еве было грустно, а мне – спокойно на душе от того, что она не знала своих дедушек. Один – пропал без вести, когда дочка была еще младенцем. Второй – успел сбежать в Беларусь. Вот только там его подставили свои же, и надолго засадили в тюрьму.
Вадим никому не дал шансов. И лучше бы Николаю Астахову из тюрьмы не выходить.
Мой муж никогда не говорил о том, что причастен к этому, но я знала с самого начала – он не успокоится. Ярость будет отравлять его разум день за днем, пока эти двое ходят по земле. Так что мой пропавший отец скорее всего давно покинул этот мир. Никто так и не нашел его. И не найдет. Теперь во главе семьи Князевых стояли Матвей и брат моей матери. А Вадим стал практически хозяином города.
– Ты чего тут? – вдруг раздался рядом женский голос.
Оглянувшись на Миру, я игриво улыбнулась и приложила палец к губам.
– Пришла чижиков проверить. Все в порядке...
Обойдя меня, она с любопытством заглянула в проем. Материнское умиление тут же отразилось на женском лице с выделенными скулами. Оно давно потеряло округлость, как и вся фигура Миры. За последние годы она так сильно похудела, что изменилась во внешности просто до неузнаваемости.
– Не рановато для купания? – усмехнулась кухарка.
Я пожала плечами.
– Сомневаюсь, что у Шуры был выбор, – тихо заметила. – А еще говорит, что это мы с Вадимом дочку балуем…
– Чего вы там шепчетесь, как школьницы? – вдруг строго воскликнула она, глянув на дверь из-под очков.
Мира поспешила отозваться.
– Ничего, мамуль! Просто пришли узнать как дела...
– Узнали? Теперь кыш отсюда! Сейчас увидят вас, потом вообще не успокоятся.
Поднявшись с табуретки, Шура закрыла дверь перед нашими носами. Мы обе хихикнули.
– Пошли чай попьем, – предложила Мира, беря меня за руку. – Пусть еще поплескаются в компании бабушки.
Я бессовестно согласилась:
– Пошли.
Пока она делала чай, я увлеченно переписывалась с Матвеем. Он тоже участвовал в поисках подходящего здания и подкидывал мне свои варианты.
– Ты чего улыбаешься? – полюбопытствовала Мира, подходя к столу.
Качнув головой, я повернула к ней экран смартфона, демонстрируя изображение уличного туалета, где висела надпись: «Продается».
– Матвей психует. Говорит, я слишком привередливая и у него уже голова болит от меня! Как он так может вообще говорить? – возмутилась я наигранно. – Я его и в крестные взяла, и невесту его – Наську, сестрой называю, а он...
Улыбаясь, Мира поставила передо мной чашку травяного чая и села напротив.
– Ты уже сказала Вадиму, что за дело у тебя будет? – мягко спросила она.
Сконфуженно изогнув губы, я мотнула головой.
– Почему?
– Боюсь, – честно признала я. – Вдруг он посчитает это несерьезным и нелепым?
– Да ну, глупости! В конце концов, не ему же этим заниматься?
Я шумно вздохнула и ничего не ответила. Некоторое время Мира терпеливо наблюдала, как я переписываюсь с братом. А в какой-то момент вдруг приглушенно сообщила:
– Мне Олег приснился…
Я тут же вскинула взгляд и, убедившись, что не ослышалась, отложила гаджет.
– Когда? – участливо спросила.
– Сегодня… под утро. Он как будто сидел на моей кровати и гладил меня. Утешающе так, ласково.
Мой потяжелевший взгляд сосредоточился на столе, затем без воли переместился в сторону барной стойки. Четыре года. Прошло четыре года, а я до сих пор не могла смотреть без содрогания на место, где он лежал… Не знаю, как Мира вообще решилась вернуться в этот дом.
После больницы, где она находилась на сохранении больше месяца, кухарка появилась в этих стенах лишь единожды. Чтобы забрать свои вещи. Мне тоже было тяжело находиться в доме... Вадим купил коттедж у моря в Дагестане, и мы почти пол года прожили там с малышкой. Но даже после такого долгого отсутствия, я панически избегала кухни. И никак не могла избавиться от гнетущего осадка внутри.
Еще через несколько месяцев Вадиму неожиданно позвонила Мира. У
