Когда мисс Тэвернер шла рядом с капитаном к тому месту, где они оставили миссис Скэттергуд, Джудит заметила, что в зал вошел Ворт. Он стоял возле ее компаньонки и о чем-то серьезно с ней беседовал. Миссис Скэттергуд бросила взгляд в сторону Джудит, и та поняла, что говорили они именно о ней. А посему она приветствовала своего опекуна более чем сухо.
Граф Ворт отвесил своей воспитаннице сугубо вежливый поклон, и его лицо словно окаменело. Те несколько минут, которые он провел возле миссис Скэттергуд и мисс Тэвернер, речь шла о совершенно никчемных пустяках. О событиях прошлого вторника не было сказано ни единого слова. Но мисс Тэвернер нисколько не сомневалась, что именно эти события занимали умы всех. Увидев Ворта, Джудит живо вспомнила все унижения, испытанные ею во время их последней встречи. Ни явно доброжелательное выражение его глаз, ни его заметно потеплевшее обращение с ней – ничто не могло избавить ее от ощущения беспокойства. К Джудит подошел один из офицеров и пригласил на танец. Следуя приличиям, мисс Тэвернер не могла ему отказать, и тогда граф Ворт направился в другой конец зала и вскоре оказался в паре с некой молодой дамой, одетой в прозрачное платье из желтого шелка. Граф покинул большой зал задолго до того, как подали чай. Свою воспитанницу он ни разу за весь вечер на танец не пригласил. Джудит видела, как он уходил, и почувствовала себя глубоко несчастной. А уж если говорить о его вкусе в выборе своих партнерш, то Джудит была о нем весьма низкого мнения. В даме, одетой в желтое платье из подкладочного шелка, по мнению Джудит, не было ни на йоту не только что красоты или привлекательности, в ней не было абсолютно ничего такого, ради чего Ворту стоило вообще являться на этот бал.
Этот вечер показал мисс Тэвернер, что ей придется теперь выносить, пока ее шальная выходка не забудется. Несколько величественных дам смерили ее откровенно осуждающими взглядами. А ряд особенно близких друзей Джудит как бы сговорились между собой и вели себя с нею так, будто бы ничего вообще не случилось. Но делали они это с таким усердием, что настроение у нее испортилось еще больше. Джентльмены же относились к этому событию как к отменной шутке; они охотно и весело его обсуждали и даже готовы были поаплодировать ее смелости. А самые отважные среди них открыто рассматривали Джудит с какой-то фамильярной галантностью, что невыносимо задевало ее самолюбие. В довершении всех бед, по дороге домой миссис Скэттергуд беспрерывно скорбела вслух о столь грустных последствиях неприглядного поступка Джудит и при этом предсказывала, что такое скверное поведение будет давать о себе знать еще много много дней.
В конце недели в Брайтон прибыл Регент. Его сопровождал его брат, герцог Кумберландский. Мисс Тэвернер несколько удивилась, когда миссис Скэттергуд получила официальное письмо, в котором сообщалось, что в следующий четверг обе дамы приглашаются на вечерний прием в павильон.
В воскресенье обоих представителей королевской семьи видели ча воскресной службе в церкви. Старший брат был мужчиной крупного роста, с желтоватым цветом лица и по-своему красив. Он одевался по самой последней моде. Младший брат был необыкновенно высокий, с довольно смуглой кожей. Его лицо портил шрам от ранения, полученного в боях под Турне.
Мисс Тэвернер не могла удержаться и смотрела на младшего из королевских отпрысков с огромным интересом. С его именем связывали огромное множество скандальных историй; ему приписывали самые разные грехи, даже убийство. Всего пару лет тому назад его камердинер покончил жизнь самоубийством, и до сих пор многие, не стесняясь, намекали, что-де этот несчастный ушел в мир иной совсем не так, как об этом сообщалось официально. Герцог Клэренс, подобно всем своим братьям, исключая лишь герцога Кумберландского, любил бесконечно, безо всяких границ поболтать. По какому-то случаю он однажды упомянул о громком скандале в связи со смертью камердинера в разговоре с мисс Тэвернер, уверяя ее, что все слухи были абсолютно недостоверными. И при этом Клэренс добавил:
– Вообще, Эрнст неплохой малый. Плохо в нем только одно – если он знает, что у вас болит в каком-то месте нога, ему нравится наступить именно на это место.
Теперь, глядя на лицо герцога Кумберландского, мисс Тэвернер могла поверить в правоту этих слов.
До того, как в павильоне начался прием, Джудит с удовольствием узнала, что ее кузен тоже находится в Брайтоне. Он со своим дядей прибыл в дворцовую гостиницу в понедельник, в четыре часа. Они отправились с Пиккадилли от остановки у кабачка «Белая лошадь» и добрались менее чем за шесть часов. После обеда мистер Тэвернер нанес визит в дом своих кузенов на Морском Параде. Перегрин рано утром поехал в Вортинг и пока еще не вернулся. А обе дамы были дома. Пока миссис Скэттергуд беседовала с адмиралом, Джудит удалось отвести кузена в сторону и выложить ему все о своей опале и о том, что ее вызвало.
Мистер Тэвернер, слушая Джудит, не скрывал своего огорчения. Дважды он сжал ее руку и посмотрел на Джудит с таким сочувствием и пониманием, что она едва удержалась от слез жалости к себе. Мисс Тэвернер почувствовала огромную радость, что он помог ей облегчить душу и что есть на свете хотя бы один живой человек, кто ее ни в чем не обвиняет. В силу этих обстоятельств, сама того не сознавая, мисс Тэвернер. проявила в этот раз куда больше тепла по отношению к кузену, чем это бывало раньше.
– Видите, как плохо я себя вела, – сказала она с дрожащей улыбкой. – Но я никогда бы так не поступила, если бы лорд Ворт столь категорично не заявил, что я не должна ехать с Перри.
– Отступление от общих правил в вашем поведении – просто ничто по сравнению с поведением графа , который проявил абсолютное неуважение к приличиям, – ответил кузен. – Вы совершили ошибку, ваше поведение было неправильно истолковано. Однако я легко могу себе представить, что побудило вас так поступить. Лорд Ворт успокоится только тогда, когда вы станете ему во всем подчиняться! Я с большой тревогой наблюдал, как он все больше и больше начинает на вас влиять. Совершенно очевидно, он не сомневался, что вы безропотно исполните любой его приказ. Забудьте о своих несчастьях! Лорд Ворт сам себя разоблачил и раскрылся перед вами в истинном своем свете. А это уже хорошо. Он – просто деспот, а его мягкие манеры, которые он в последнее время демонстрировал в обращении с вами, насквозь фальшивы, настолько же неискренне и его к вам особое расположение. Вы ему абсолютно безразличны, дорогая моя кузина; если бы это было не так, его отношение к вам не было бы столь оскорбительным, как это описываете вы.
