Начальник караула отворил дверь своим ключом. Нарцисса втолкнули в полутемную комнату, заперли, а одного из солдат поставили у дверей стеречь этого подозрительного нарушителя границы.
Только здесь, очутившись в грязной, гадкой каморке, Нарцисс понял всю опасность своего положения.
Отчаяние овладело им. Неожиданно рушились его планы. Тут только он вспомнил разговоры в Байонне, на которые тогда не обращал внимания. Это были разговоры о том, что Франция далеко не в дружественных отношениях с Испанией.
Что же его ждет?
Стало светать. В отверстие, проделанное в стене, ворвался дневной свет. Нарцисс мог рассмотреть свою тюрьму. Он был один. Груда полусгнившей соломы показывала, что тут часто томились заключенные. Единственную мебель составлял стол, привинченный к стене, и табурет. Пол был глиняный, сырой. Узенькая дверь была очень крепка, замок надежен, а с улицы, кроме того, ее охранял солдат, который мог видеть хижину со всех сторон.
Час проходил за часом. Нарцисс не мог дольше бороться с усталостью, лег и крепко заснул.
Его разбудили сильные толчки. Он открыл глаза и с удивлением оглянулся вокруг. Перед ним стояли два солдата, знаками показывавшие ему, чтобы он следовал за ними.
Нарцисс вскочил в надежде, что наступила пора его освобождения, но он ошибся. Солдаты взяли его и повели к стоявшему неподалеку большому зданию, где жил их офицер.
Пленника привели к нему на допрос.
Офицер сидел на диване в довольно комфортабельно убранной комнате, прихлебывая какое-то вкусное питье и поглаживая красивые усы.
Он молча окинул взглядом пленника. За столом возле него сидел начальник караула и держал перо наготове.
Введя Нарцисса в комнату, солдаты развязали его, а сами ушли. Испанский офицер перекинулся несколькими словами с начальником караула. Нарцисс не понял их.
— Как вас зовут? — обратился он к нему по-французски.
— Нарцисс, сударь.
— Это ваше имя, а фамилия?
— У меня ее нет.
Офицер обратился к секретарю и скороговоркой продиктовал ему несколько слов.
— Откуда вы идете? — продолжал свой допрос офицер.
— Из Байонны.
— Куда?
— В Сан-Себастьян.
— Разве вы не знаете, что нельзя переходить границу, не имея разрешения?
— Нет, я этого не знал.
— Почему вы переходили границу ночью?
— Мне необходимо было быть в городе, поэтому я поспешил к границе и совершенно не заметил, что уже перешел ее.
— Так, так, — недоверчиво сказал офицер, — ну, да это мы потом все узнаем, а прежде всего вы скажите нам, что вам нужно было в Сан-Себастьяне и почему вы пришли сюда без пропуска?
— Я уже давно путешествую, господин офицер. Мне нужно найти одного укротителя зверей, который уехал в Сан-Себастьян.
— Укротителя зверей… гм! Вы его, конечно, видели в Байонне, а?
— Нет, я опоздал, не застал его уже там.
— Что же вам от него было нужно?
Нарцисс помолчал немного. Ему был тяжел этот допрос, а тут еще надо было рассказать, что он ищет свою мать, это может сделать его показания неправдоподобными.
Он и так уже чувствовал, что навлек на себя подозрения, не имея при себе пропуска, не зная своей фамилии и перейдя границу ночью.
— Ну, будете вы говорить или нет? — спросил испанский офицер. — Что вам нужно от укротителя зверей?
— Я хотел узнать у него, где мне искать свою мать, — сказал Нарцисс.
— Вашу мать? Ну, час от часу не легче! Да он что, разве отец ваш?
— Нет, господин офицер. Много лет назад он увел меня от нее.
— О, так вам хочется запутать нас! Не трудитесь, любезный друг, подобными ответами мы не удовлетворимся. Вы или шпион, или бродяга, посланный своими на разведку.
— Клянусь, господин офицер, вы ошибаетесь! — воскликнул Нарцисс, — уверяю вас, я говорю правду.
— Вот и увидим, — очень спокойно ответил офицер, — нам уже не первого такого, как вы, приходится видеть здесь. Три недели просидите на хлебе и воде, станете сговорчивей, а через четыре — начнете признаваться!
— Господи, так вы в самом деле хотите арестовать меня?
— Вы уже арестованы! Я вас еще раз спрашиваю, будете говорить правду?
— Клянусь, я вам ничего не солгал.
Офицер опять сказал что-то по-испански секретарю, потом позвал двух солдат и отдал им какой-то приказ на испанском языке.
Нарцисс подошел к офицеру.
— Будьте добры, отпустите меня! — сказал он умоляющим голосом, — я не шпион и не бродяга!
— Ага! Однако ожидание уже делает вас сговорчивее, ну, значит, вы очень скоро ответите на все наши вопросы, — сказал офицер, указывая ему на двери.
Солдаты отвели Нарцисса снова в тюрьму. Неизвестно, сколько ему придется здесь просидеть.
Очутившись взаперти, юноша стал в отчаянии ломать руки… Потом им овладела неукротимая ненависть к этим людям, которые без всякой причины взяли его под арест.
Но кто может ему помочь? Он попал в руки сильнейших, а на чьей стороне сила, на той и право, тем более, что Нарцисс не имел сильных покровителей.
Через несколько часов ему принесли воды и маисовый хлеб.
Проголодавшись, Нарцисс с радостью набросился на принесенную еду, потом принялся внимательно осматривать свою тюрьму. Отверстие, заменявшее окно, было довольно просторным, так что через него можно было бы пролезть, но оно находилось на одной стороне с дверью, перед которой туда и обратно ходил караульный с заряженным мушкетом.
Внимательно оглядев каждый уголок и перебрав в голове разные планы бегства, Нарцисс прилег, так как уже наступила ночь.
Ему приснился странный сон, который был для него как бы указанием свыше, что на другой день заставило его о многом поразмышлять.
Юноша видел во сне, что прорыл пол в тюрьме и нашел выход.
Когда он проснулся, был уже день. Караульный принес ему его скудный завтрак. Нарцисс вспомнил свой сон, и ему пришло в голову, что в самом деле можно попробовать уйти, разрыв ночью пол у задней стены.
Эта мысль затем не оставляла его. Надо было попытаться это сделать, иначе ему придется месяцы, а может быть и годы сидеть в этой тюрьме, заживо похороненным.
Надо было работать, разумеется, осторожно и живо, в одну ночь прорыть пол, уйти и так далеко оставить за собой преследователей, чтобы они не могли угнаться за ним.
Побег, конечно, учитывая силу и решительность Нарцисса, не мог представлять для него трудностей.
Часовой не отходил от его двери. Его сторожили очень тщательно.
Офицер больше не показывался, не считая нужным делать второй допрос и решать судьбу заключенного. Он, по-видимому, просто забыл о пленнике.
Нарцисс решил ему напомнить о себе бегством. Когда ночи стали длиннее и темнее, Нарцисс принялся за работу. Он был так убежден в успехе, что не задумывался о последствиях. Однажды, когда стемнело и ему принесли хлеб и воду, Нарцисс, посмотрев что делает караульный, принялся за работу. Солнце уже спряталось, на улице стало темнеть. Нарцисс стал рыть глиняный пол у задней стены. Работа оказалась тяжелой. Глина была твердой. Временами ему приходилось точить тупившуюся ножку скамейки, которую он заострил для рытья, но при этом надо было не шуметь, чтобы не вызвать подозрений у караульного.
