У меня появилась идея. В ящике тумбочки телефонной книги не нашлось. В вестибюле гостиницы дама с голубыми волосами вручила мне справочник размером с «Легионы времени», и я пролистал его до рубрики «Аптеки», где обнаружилась сеть «Эконом» и пара-тройка местных, но не центральных аптек.
— А где находится аптека «Би-энд-Джей»? Недалеко от центра?.
— В паре кварталов.
— Они давно уже работают?
— Погодите-ка… Я покупала там лекарство для Норы, когда она болела крупом… Ей было шесть… Нет, в шесть у нее была корь, а круп…
Ладно, спрошу в самой «Би-энд-Джей».
— И еще один вопрос, — перебил я, надеясь, что ответ на него будет покороче. — Во сколько открывается университетская библиотека?
Дама вручила мне брошюрку. Библиотека открывалась в восемь, а коллекция Уильямсона — в девять тридцать. Я вернулся в номер и попробовал позвонить в «Би-энд-Джей». Никто не взял трубку.
Стемнело. Я задернул занавески и снова открыл книгу. «Мир — длинный коридор, а время — фонарь, который по нему несут». И ниже: «Если время — протяженность Вселенной, значит ли это, что завтрашний день так же реален, как вчерашний? Если бы кто-нибудь перескочил назад…»
«Или вперед», — подумал я. «Джек Уильямсон жил в этом доме с 1948 по… — Тоня сделала паузу, и только потом добавила: —…настоящий момент». Я-то считал, что она посмотрела на меня — проверить, знаю ли я, кто такой Джек Уильямсон, но вдруг она собиралась сказать: «С 1947 по 1998 год» или «по 2015 год»?
И что, если она постоянно запиналась, потому как приходилось говорить о Джеке в настоящем, а не в прошедшем времени? И прикидывать, в каком это было году — успело событие произойти или нет.
На ранчо она сказала: «Достаточно сильное энергетическое поле сможет переносить через время физические тела, а не только зрительные образы» — и вся группа при этих словах улыбнулась.
Что, если они и были этими физическими телами? Что, если они путешествовали не через пространство, а через время? Но какой в этом смысл? Ведь если можно было выбрать день, они попали бы на посвященную ему неделю лекций иди, по крайней мере, на тот день, когда он оказался бы дома.
Я принялся читать дальше, ища объяснения. В книге говорилось о квантовой механике и теории вероятности, о том, как изменение одного события в прошлом может повлиять на будущее. Возможно, именно поэтому они и приехали в день, когда Джека Уильямсона не было в городе, — чтобы не вступить с ним в контакт, и не изменить ненароком будущее.
А может, «Туры без остановок» просто плохо организованы — и организаторы случайно перепутали даты. У группы не было фотоаппаратов, потому что все забыли их дома. Автобус был наполнен обычными туристами, а «Легионы времени» — фантастический роман. Я же выдумываю безумные теории, чтобы не размышлять о Кроссе и его работе.
Впрочем, обычные туристы не провели бы целый день за разглядыванием хижины-развалюхи в богом забытой дыре. Ну допустим, прибыли они из будущего — ну и смотрели бы на президентов и рок-звезд. Зачем им потребовался писатель-фантаст? Разве что в их будущем осуществилось все, что Уильямсон предсказывал в своих книгах. Может, у них действительно есть генная инженерия, андроиды и космические корабли? Что, если они занимаются терраформацией, высадились на Марсе, и исследуют галактику? В таком случае они почитали бы Джека Уильямсона как отца-основателя — и мечтали бы посмотреть на места, где все начиналось.
На следующее утро я отправился в библиотеку — кое-что выяснить, прежде чем принять окончательное решение по поводу работы. Выезжать из номера нужно было только в двенадцать, так что вещи я оставил в гостинице. Аптеки — «Би-энд-Джей» и «Колледж» — были закрыты, и по виду снаружи нельзя было определить, с какого момента они появились в городе.
Библиотека открывалась в восемь, а коллекция Уильямсона — в девять тридцать. Я подъехал в четверть десятого и какое-то время рассматривал коллекцию через стеклянную дверь. Тоня говорила, что она пока небольшая, но по мне так она выглядела внушительно — ряды книг, картотеки, коробки, фотографии…
Молодой человек в светлых летних брюках открыл дверь и впустил меня внутрь.
— Надо же, у нас сегодня очередь на вход! — воскликнул он. — Первый раз такое!
Это предвосхитило мой вопрос, но я все же его задал:
— А много у вас бывает посетителей?
— Не очень. Меньше, чем могло бы быть — учитывая то, что коллекция посвящена человеку, который практически изобрел будущее. Андроиды, терраформация, антиматерия, — он ведь все это описал в своих книгах. Через две недели посетителей будет больше — начнется лекционная неделя, и сюда обязательно заглянут писатели, которые на ней выступают.
Он включил свет.
— Давайте я вам тут все покажу. Мы постоянно пополняем коллекцию.
Он взял в руки длинную плоскую коробку.
— Вот созданный им комикс «Выше Марса». А здесь мы храним его рукописи. — Он достал из канцелярского шкафа стопку пожелтевших листов. — Вы когда-нибудь с ним встречались?
— Нет. — С портрета на меня глядел седовласый старик с симпатичным, слегка вытянутым лицом. — Что он из себя представляет?
— О, более приятного человека вы в жизни не встретите! Сложно поверить, что он — один из основателей научной фантастики. Он сюда часто заскакивает. Отличный парень. Сейчас работает над новой книгой «Черное солнце». Жаль, уехал на эти выходные из города, а то я бы вас познакомил — он всегда рад пообщаться с поклонниками. Может, вас интересует что-то конкретное?
— Вообще-то, да. Говорят, журнал со своим первым рассказом он увидел в витрине аптеки. Что это была за аптека?
— В Техасе, в городе Каньон. Они с сестрой ходили там в школу.
— А вы знаете ее название? И как ее найти?
— Да она давно закрылась, наверняка даже здание снесли. Тоня сказала: «Мы были там вчера». Интересно, в каком
году и в какой день? В тот самый, когда Джек купил три экземпляра и забыл сумку с продуктами? И во что они были одеты? В ситцевые платья и двубортные пиджаки?
— У нас есть этот номер. — Он вытащил из пластиковой папки ветхий журнал с яркой обложкой, на которой был нарисован человек, вылетающий из кратера на сверкающем кристалле:
— Декабрь 1928 года. Жаль, что аптеки больше нет. Зато хижина, в которой он писал первые рассказы, еще жива — находится на ранчо его брата, к югу по 18-й трассе. Там сейчас Бекки — она вам все покажет.
— А здесь экскурсионные группы бывают? — перебил я.
— Группы? — удивился он, а потом, видимо, решил, что я шучу. — Ну, он ведь не настолько знаменит.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
