На лице Лауры застыло такое недоверчивое выражение, что Сандро улыбнулся.
— У нас будут дети, если того пожелает Господь. Может, шестеро? Ты будешь летом лежать в тенистом саду, а в долгие зимние вечера мы вместе будем сидеть у камина. Поверь мне, мы будем счастливы. Только пожелай, и я вплету в твои волосы маргаритки или стану танцевать на чане с виноградом.
Лаура неуверенно улыбнулась.
— Ты дорого за все заплатишь, Сандро. Положение, титул…
Он прижал палец к ее губам.
— За тебя я отдал бы и душу.
— Дело не в этом. Боюсь, что нарисованное тобой будущее не для тебя, — мягко сказала Лаура.
— Любовь моя, — Сандро наклонился, чтобы поцеловать девушку. — Мы станем мужем и женой раньше, чем зайдет луна.
Их губы слились в поцелуе, и Сандро перестал сомневаться в том, что принял правильное решение. Мягкие теплые губы Лауры обещали такое… все остальное не имело значения.
Откуда-то издалека донеслись музыка и чудесный высокий голос Флорио. Трубодур воспевал любовь столь великую, что даже Страж Ночи Венеции признал ее.
Девушка, наконец, отстранилась от возлюбленного и застенчиво на него взглянула.
— Ах, Сандро, как бы хотелось, если бы это было возможно, запереть в сундуке твое признание, чтобы иногда доставать его оттуда и любоваться им.
Кавалли улыбнулся — широко, весело, беззаботно, как улыбаются только очень молодые люди.
В толпе все вдруг заговорили, послышались смех и пение, кто-то притопнул ногой и попытался танцевать.
— Да, этот праздник никогда не забудется! — раздался возглас.
Лаура чувствовала себя такой счастливой, что, казалось, стоит взмахнуть руками, и она поднимется в небо, чтобы улететь вместе с Сандро в те края, куда он хотел забрать ее с собой однажды.
Девушка рассмеялась — звонко, весело, легко. Краешком глаза она заметила, что на них смотрит дож.
Сандро приблизился. Андреа Гритти и его жена поднялись, оказывая Стражу Ночи редкую честь.
— Мой господин, — обратился к нему дож, — у меня нет слов, чтобы выразить всю нашу признательность и благодарность.
— Опасность миновала, — невозмутимо ответил Кавалли. — Но преступников еще предстоит найти.
— И вы найдете их, — сказала Бенедетта Вендрами. — Мы полностью доверяем Стражу Ночи Венеции.
Дож подозвал Джамала и Флорио. Первый получил необычно ценный рубин, обрамленный жемчугом — Гритти снял цепь с этим дорогим камнем со своей шеи. С глубоким поклоном африканец принял дар. Второму жена дожа вручила сапфировую брошь. Она приколола ее к бархатному наряду певца и поцеловала в щеку.
— Даниэле гордился сегодня бы вами.
Флорио помрачнел.
— Жаль, что мне не удалось спасти его.
Гритти погладил бороду и посмотрел на Сандро.
— Твоя награда?..
— Ваше сиятельство, мне ничего не нужно, ведь я всего лишь исполнил свой долг.
Наклонившись, Сандро поцеловал Лауру в щеку и спустился на нижнюю палубу: следовало проверить, нет ли там спрятанной взрывчатки.
Лаура смущенно стояла перед дожем и его супругой. Она присела в глубоком реверансе и была отпущена. Вокруг звучала музыка, смех, рвались фейерверки.
Повернувшись, Лаура столкнулась лицом к лицу с Магдаленой. Она открыла было рот, чтобы поприветствовать подругу, но слова застряли у нее в горле — в каждой руке у послушницы был зажат стеклянный стилет.
Магдалена приготовилась к нападению. Она стояла пригнувшись, отчего горб вырисовывался четче обычного. Глаза ее сверкали ярче стилетов. Казалось, сейчас ей было не до Лауры: взгляд горбуньи не отрывался от дожа.
— Магдалена! — воскликнула Лаура, но это ей лишь показалось: с ее губ слетел лишь слабый шепот.
Буйное веселье, возобновившееся на галере, поглотило этот звук. Никто его не услышал, как никто не заметил странную, закутанную в черное фигуру, крадущуюся к Андреа Гритти.
Времени на размышление не оставалось, и Лаура бросилась к Магдалене. Сверкнуло стеклянное лезвие, и девушка ощутила его ядовитый укус на ладони. Звук разбившегося стилета привлек внимание Джамала. Африканец заслонил собой дожа.
— Стража! — закричал кто-то.
Тяжелые шаги спешащих охранников прогромыхали по палубе. Ошеломленная случившимся, Лаура в отчаянии смотрела, как плотное кольцо смыкается вокруг Магдалены. Послушница все еще держала в руке стилет, заставляя стражу двигаться осторожно, с опаской. Бледное лицо монахини застыло. Она подняла руку с зажатым стилетом и направила его в свою грудь.
— Нет! — крикнула Лаура.
Оттолкнув Джамала, она рванулась к подруге.
Слишком поздно! Страшное острие пронзило тело незваной гостьи «Буцентавра». Глаза ее закатились, колени подогнулись, горбунья рухнула на палубу.
Опустившись на колени, Лаура обняла Магдалену и прижала ее голову к себе. Из раны на груди сочилась кровь, а вместе с ней уходила жизнь. Капюшон упал с головы послушницы, открыв взглядам десятков людей бледное полное лицо, на которое смерть уже наложила свою печать.
— Боже мой, Магдалена, — прошептала Лаура сквозь слезы, — что же ты наделала?
— Все кончено, — умирающая едва могла говорить… — не хотела… чтобы ты… пострадала… всегда тебя любила.
— Но почему? — тело подруги становилось все тяжелее с каждым мгновением.
— Я должна была его убить…
— Дожа?
Магдалена едва заметно кивнула.
— Моего… отца.
— Невероятно, — пробормотал кто-то.
Потрясенные услышанным, многие отвернулись, другие устремили взгляды на Андреа Гритти. Лаура чувствовала, что позади нее, приблизившись, стоит Сандро, но она не обернулась.
В горле Магдалены забулькало, изо рта показалась кровь. Бедняжка попыталась вздохнуть и… тело ее обмякло. «Сердце остановилось», — почувствовала обнимавшая подругу девушка.
Лаура онемела, окоченела от горя. Чувствуя, что сейчас потеряет сознание, она взглянула на Андреа Гритти.
— Это правда? Вы отец дочери Челестины?
— Челестины? — по лицу дожа скатилась слеза и исчезла в густой, черной бороде. — Должно быть, так.
Бенедетта закрыла лицо руками.
— Мы были… любовниками давным-давно, до того, как Челестина постриглась в монахини. Клянусь Господом, я ничего не знал о ребенке!
Сандро осторожно положил безжизненное тело на палубу, поднял Лауру на ноги и прижал ее лицо к своей груди.
— Как же вышло, что ты не знал, Андреа?
С болью и отчаянием смотрел Гритти на уродливое тело дочери.
— Я был тогда кондотьером. Сандро, ведь мы воевали вместе, ты помнишь?
Несколько месяцев нас не было в Венеции. Ты не забыл? Корфу, Кипр, Ровенна… Но почему она решила отомстить только сейчас, через столько лет?
— Я узнаю это, — сказал Страж Ночи.
