Бишоп побледнел. Казалось, что ниточка, которую своими усилиями скрепила Бонни, вот-вот вновь прервется.
— Может быть, может быть… — Губы его двигались, но никак не могли выговорить имя. Фонарик памяти шарил в густой тьме, но луч был слишком слаб, чтобы вычленить из мелькающих видений ускользающий, неясный облик…
«Льюис Харрисон», — уловила Миранда мысленное послание Бишопа.
Она мгновенно вцепилась в его плечи, встряхнула, горячим дыханием, поцелуем возмещая ему истраченную им жизненную энергию.
По пути к больнице на пробивающемся через тяжелые, подтаивающие снежные заносы джипе Миранда смогла все-таки дать волю своему отчаянию.
— Больше шести лет! Как такое могло быть? Он все эти годы пролежал в могиле и все-таки нам угрожает!
— Бонни одна-единственная выжила тогда в той резне, — высказал предположение Бишоп. — Харрисон ее упустил. И он, будучи телепатом, возможно, распознал, что она медиум. Возможно, в самый последний момент… он коснулся ее мозга, прочитал его, но почему-то не завершил дело. А уйдя на ту сторону, все жалел об упущенном шансе и ждал, когда она невольно, неосознанно откроет ему дверь. Если бы ты не укрывала ее броней, он давно бы добрался до Бонни.
— И когда она открыла дверь для бедной Линет и для подонка Стива, он проскользнул за ними? Так? Бонни сказала мне, что у нее есть нехорошее предчувствие. Поэтому она поскорее отослала Эми и Сета из нашего дома. Но домашние стены для него не препятствие. Как с ним бороться?
— Мы его остановим, Миранда!
— Как? Скажи, как? — чуть ли не в истерике вскричала она. — Я имела дело с несчастными, психически больными людьми, которых мучают пришельцы оттуда. Я видела, слышала, чувствовала, каким пыткам они подвергаются. Ты знаешь, как я стараюсь, но никаких моих сил не хватало, чтобы их освободить.
— Мы найдем способ, Миранда. И ты уже догадываешься какой.
— Я ни о чем не догадываюсь. Передо мной — темнота.
— Вспомни, и тогда во тьме забрезжит огонек. Мы несколько раз оказывали величайшую услугу друг другу — спасали жизнь!
— И что?
— Жизнь — тот огонек. Руке с того света трудно до него дотянуться и погасить.
Они притормозили у дверей больницы, и уже не осталось времени для разговоров.
Сет приподнялся со стула, придвинутого к кровати Бонни, встречая их.
— Я уже собрался звонить вам. До сих пор она спала спокойно, но недавно мне послышался какой-то непонятный звук, и Бонни открыла глаза, хотя и не проснулась. И так все продолжается до сих пор. Взгляните сами!
Колин Дэниэлс. отец Сета, подтвердил слова сына.
— У меня достаточный врачебный опыт, но подобный случай я наблюдаю впервые. Ее пульс и кровяное давление в норме, зрачки и рефлексы — также.
Он хмуро посмотрел на Миранду.
— Я кое-что слышал о ее уникальных способностях, о том, чем занималась сегодня Бонни и что ей удалось сделать. Я могу понять, что такое деяние опустошило ее, забрало много энергии, но… — Он сделал паузу, не решаясь продолжить и не будучи уверенным в своем выводе. — Но здесь нечто иное.
— Конечно, иное. Ее тело в полном порядке, Колин, — заверила врача Миранда.
Она приблизилась к кровати Бонни, но Бишоп перехватил ее руку, потянувшуюся к сестре:
— Позволь мне.
Оба они были телепатами, но раньше они имели дело с излучениями живого мозга и не были медиумами, способными уловить то, что за гранью.
Но ведь на кого-то надо положиться, когда судно терпит крушение.
Бишоп сжал в руке запястье Бонни, и мгновенно его лицо так осунулось, что кожа туго обтянула кости.
— Он здесь, будь он проклят! Он проник…
Сет недоуменно спросил, отказываясь верить, что это не спектакль, разыгрываемый внезапно свихнувшимися взрослыми людьми:
— Куда проник? В голову Бонни? Кто?
— Ее давний враг, — объяснила Миранда. — Он долго ждал своего часа… Ты был с нею рядом. Расскажи в подробностях, как это случилось.
Миранда была не только сестрой Бонни, но и шерифом. Сет особо отчетливо осознал это в данный момент. Он собрался с мыслями:
— Я давно ощущал, что здесь что-то неладно… И чертова доска возвращалась из кладовой, словно преследуя ее. Я подумал, что Бонни подшучивает надо мной, использует какие-то фокусы. Я не верил ей… И мне стыдно, что я вел себя по-дурацки.
— Не вини себя, Сет. Против нас выступает сила, о которой мы мало что знаем. Может быть, Бонни, если ей хватит…
— Что? — встрепенулся юноша, готовый, кажется, отдать все.
— Нет… К сожалению, твоя кровь не требуется. Может быть, поможет нечто другое… твоя симпатия к ней, твоя воля.
— Объясните мне. — Сет совсем растерялся. — Что за загадки вы мне загадываете?
— Чтобы не солгать, я лучше промолчу, — ответил старший Дэниэлс. — Я в этом полный профан.
— Кто же может ее спасти?
Чистый, исполненный недоумения взгляд юноши, познавшего еще не любовь, а влюбленность, а потому тем более яростного в своей страстности, окинул лица окружающих его взрослых, многоопытных людей, сталкивавшихся и с психозами, и со смертью.
— Никто из вас не может? Даже ты, папа?
— Я всего лишь врач, — откликнулся доктор Дэниэлс. — Вероятно, есть многого такого, что находится за пределами познания обычной медицины.
Глаза Сета, устремленные на отца, выражали удивление, разочарование в своем прежнем кумире и печаль, которая не могла оставить равнодушными тех, кто наблюдал за юношей.
Первым не выдержал Бишоп.
— Я попытаюсь, — пообещал он Сету, далеко не уверенный в своих силах, сомневаясь, не заронил ли впустую в мертвенный пепел маленькую искорку надежды.
Он крепко стиснул тонкие пальцы Бонни.
— Я воевал с ним прежде. Я проникал в его мозг, предугадывал его поступки, я был им какое-то время, жуткое время, когда мы слились, сплавились в единую личность. Я смог убить его — уничтожить физически. Я смогу убить его еще раз… там, за пределом.
— Но у тебя не хватит сил на повторный уход. Я знаю, я это чувствую… — Миранда старалась убедить Бишопа, раздираемая одновременно страхом за сестру и любимого мужчину. — После того, что было сегодня, после твоего возвращения.
— Выбора нет. С твоей поддержкой я справлюсь, — пообещал он.
— Наша связь очень слаба, мы почти не слышим друг друга, — напомнила ему Миранда.
Он посмотрел на нее, и неожиданно слабая улыбка, подобная солнечному зайчику, озарила его похожее на гипсовую маску, рассеченное шрамом лицо.
— Я верю, что у тебя найдется дополнительный источник энергии, как водолаз верит, что ему успеют подать кислород, даже если оборвется главный шланг.
Он был готов погрузиться в темную глубину, и только Миранда оставалась для него связующей нитью с этим миром.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
