Наконец огонь погас.
Митараи подобрал с пола тетрадь на кольцах и пролистал ее. Я тоже взглянул на нее сбоку. Бумага обгорела только по бокам, текст не пострадал. Некоторое время Митараи с интересом читал начальные страницы, а затем довольно кивнул.
– Все, на этом наши дела окончены. Поехали домой! – радостно сказал он. Тота Мисаки удивленно молчал – как и я.
Оглядевшись по сторонам, я заметил в комнате книжный шкаф, переполненный книгами об экологии. Среди них притаился «Токийский Зодиак». Перед шкафом стояла старинная швейная машинка.
– Вы ведь все равно собирались сжечь тетрадь. Полагаю, она вам не нужна? Тогда позволю себе наглость забрать ее, – сказал Митараи Тоте.
Митараи развернулся, а Тота спросил его:
– Зачем она вам?
– Мы с Исиокой поклонники вашего произведения.
– Собрались идти в полицию?
– Даже если меня об этом попросят, буду вынужден отказаться. Все, чего я хочу, – поскорее вернуться к себе в квартиру и прочитать продолжение ваших записок.
– Как вы со мной поступите?
– Мне нужна лишь эта тетрадь. Не заставляйте меня повторять это. Счастливо оставаться!
Митараи повернулся к нему спиной. Временами он ужасно холодный человек.
– Что теперь со мной будет? Что мне делать?
– Все просто. Уплатите налог на наследство и забирайте себе тот дом, – сказал Митараи, даже не оборачиваясь, и, подойдя к двери в углу комнаты, отпер два ее замка. Ненадолго остановившись и пропустив нас с Фудзитани вперед, он оглянулся:
– Скажу вам одно. Вам нужно уничтожить остатки мумии, диванные подушки, слоника, аппликацию и абажур. Поняли меня?
С этими словами он тихо прикрыл дверь.
Мы вновь стояли в комнате с диковинками. Митараи такие вещи любит, поэтому шел не спеша. Внезапно заиграла музыкальная шкатулка. Звук шел из подставки для куклы, которую Фудзитани вертел в руках.
– Извините.
Следом мы попали в первую комнату. В темноте ничего не было видно. Митараи нажал на выключатель лампы, стоявшей на каминном портале, и комната осветилась тусклым желтым светом.
– Вы догадались, из чего он сделан? – сказал Митараи, сжимая пальцами край абажура. На его лице, подсвеченном снизу, появилась зловещая улыбка.
Я тоже потрогал абажур кончиками пальцев. На ощупь он был грубым и жестким, как овечья кожа.
– Кожа?
– Браво! – ответил Митараи, удаляясь. – Человеческая.
– Что?! – инстинктивно отпрянул я.
– Похоже, Кадзюро каким-то образом привез в Японию останки Каори и Катори. Одно тело Тота только что уничтожил стрелой. Оставшиеся части превратились в абажур и композицию внутри той рамы.
За стеклом находилась аппликация: фигуры слона и стоящей женщины. На черном фоне они напоминали фигурки, используемые в театре теней.
Комнату озарил свет. Сначала я подумал, что вновь ударила молния, однако это была потолочная лампа. Дождь за окном уже закончился.
– Выходит, эта кнопка включает освещение… – пробормотал стоявший возле двери Митараи. – Но сверху есть еще большая круглая кнопка, разделенная надвое. Пожалуй, она расположена даже выше головы Кадзюро. Наверняка с ее помощью вызывают лифт. Наверное, если компьютер определяет, что в кабине пусто и никто в доме больше не вызывал лифт, то отправляет его на этот этаж. Давайте-ка выйдем в коридор и подождем его. Нажав кнопку, Митараи неспешно вышел из комнаты. Мы последовали за ним.
В темном коридоре я спросил Митараи:
– Ты серьезно это сказал?
– Сказал что?
– Когда Тота Мисаки угрожал нам пистолетом.
– Пистолетом?.. А-а. Оставим-ка его здесь… – Митараи достал его из кармана, собираясь оставить его в коридоре, но затем передумал и положил обратно. – Нет. Лучше выбросить его в море. Как-никак самое удобное орудие самоубийства.
– Ты говорил все это затем, чтобы усыпить бдительность Тоты?
Митараи нахмурился и уставился куда-то в пустоту.
– А что же я сказал-то?..
Через пару секунд он слегка кивнул дважды. Кажется, вспомнил. Но он по-прежнему молчал, так что я вновь спросил:
– Так что?
Бросив на меня короткий взгляд, Митараи ответил:
– Понимай это как хочешь.
* * *
По возвращении в квартиру на Басямити Митараи положил увесистый пистолет на стол.
– Не очень-то вы его испугались, сэнсэй, – сказал Фудзитани.
– Филиппинская имитация. Стоит каких-то сорок-пятьдесят тысяч, и если к нему как следует не привыкнуть, то пуля может полететь куда угодно. Достаточно не стоять на месте, и новичок попросту не попадет в тебя, – ответил Митараи.
– Самоуверенность у тебя, как всегда, льется через край. Однажды это тебе дорого обойдется.
– Запомни хорошенько, Исиока-кун. Даже на расстоянии пяти метров от ствола достаточно перемещаться из стороны в сторону, чтобы в тебя попросту было невозможно попасть. Разве что перед тобой профессиональный стрелок. Классический пример – тяжелые простецкие пистолеты вроде ныне модного «ТТ», но тот же принцип работает и с такими знаменитыми пистолетами, как «браунинг» или «беретта». Бояться нечего. В нашей стране – еще лет десять, потому что у нас просто негде учиться нормальной стрельбе. И потом, все, кроме профессионалов, будут целиться в корпус, где наибольшая возможность поражения. Так что если на тебе бронежилет, то все еще лучше. В Японии стало больше пистолетов, так что в следующий раз съездим в Америку за бронежилетами.
– Ты уверен, что можно было вот так оставить Тоту Мисаки?
Митараи кивнул, но я не унимался:
– Но он дважды пытался нас убить – сначала из пистолета, потом из лука!
Потягивая пиво, которым мы решили отпраздновать наш успех, Митараи улыбнулся:
– Он ничего не собирался нам делать. Просто не хотел, чтобы тетрадь попалась мне на глаза. Ему хотелось уничтожить эти страшные записки и омерзительную мумию. Так что он просто пытался выиграть время. Я ведь тоже не собирался ничего ему делать, мне была нужна лишь тетрадь.
– Выходит, он был плохим стрелком и промахнулся?
– Нет. Он с самого начала целился в мумию. Ему причиняло невыносимый стыд то, что мы не сводили с нее глаз. Он уничтожил ее в такой спешке не потому, что хотел избавиться от улик, а главным образом из-за этого чувства. Стрелок он первоклассный. Если так подумать, то его тело прямо создано для стрельбы из японского лука. Сам он тоже это знает, поэтому наверняка много тренировался с луком в Камакураяме.
– Но почему он испытывал такой стыд? – спросил Фудзитани.
– Причин много. Вторая – это то, что на спине мумии была большая дыра.
– Дыра? – воскликнули мы с Фудзитани.
– Если просунуть в нее руки и ухватиться за кости, то мумией можно было двигать, как огромной куклой чревовещателя, – сказал Митараи, словно говорил о чем-то обыденном.
Я молчал в удивлении, по всему телу бегали мурашки.
– Так вот как была скроена та мумия?! Но зачем?.. – наконец выдавил я, чуть не крича.
– Вероятно, чтобы скрашивать серые будни Кадзюро.
Целую минуту мы снова молчали. Перед глазами вновь все закружилось.
– Словно кукольный театр для детей, – выдохнул Фудзитани.
– Кто же сделал это для Асахия?
– Никто, кроме Такако, не смог бы.
– Такако? Надо же… – пробормотал я.
– Третья причина – собственно «гермафродит» был творением самого Тоты Мисаки. Это лишь догадка, но, возможно, из-за собственных физических особенностей его завораживали необычные тела. Наверняка по той же
