class="p1">— Поверь мне, ты пожалеешь, если не увидишь его до того, как он умрет.
— Откуда ты знаешь? — Его глаза сузились.
— Потому что, хотя я ненавижу своего отца и не видела его уже более двадцати лет, я бы все равно захотела увидеть его, если бы он умирал. Дело не в его благополучии. А в твоем.
Я была полностью готова к тому, что мне придется столкнуться с отказом. В конце концов, Риггс ясно дал понять, что я больше не имею к нему никакого отношения. Но он удивил меня, вздохнув и взглянув на часы.
— Блядь. Отлично. При одном условии.
Я подмигнула ему, ожидая.
— Ты пойдешь со мной.
Усилием воли я заставила себя не делать поспешных выводов — это было трудно, так как сердце бешено колотилось в груди, — и дала ему отрывистый кивок.
— Я все равно собиралась нанести ему визит.
— Встретимся там через час? — Его голос был ровным и незаинтересованным.
— Да. — Я сделала паузу. — Куда ты идешь?
— Мне нужно уладить кое-какие дела.
С этими словами он ушел.
33
РИГГС
Когда я пришел к нему, Чарли не было в его обычной палате. Его перевели в другое отделение, поэтому найти его было очень непросто. Похоже, существовало неписаное правило, что в больницах невозможно маневрировать. Найдя его, я пожалел, что сделал это. Он крепко спал на своей кровати и выглядел так, будто за ночь постарел на три десятка лет. Он был подключен к капельнице, и я догадался, что в него вкололи кучу обезболивающих. Он не выглядел живым. Ни по цвету кожи, ни по весу. Казалось, его душа — или то, что заставляет людей выглядеть живыми, — уже покинула здание.
Я втянул воздух, ненавидя и его, и себя, и Даффи за то, что они оказались в такой ситуации. Я заставил себя войти внутрь.
Не желая тревожить его сон, я подождал. Я не сомневался, что Дафна появится, но все еще не мог понять, почему я хочу, чтобы она была здесь. Даже если она еще не вернулась к Би Джею, тот факт, что я провел последние несколько недель, напиваясь до беспамятства и избегая квартиры, словно она была радиоактивной, должен был показать ей, что я не подхожу на роль парня. И все же я не мог от нее убежать. Она была не только в моей голове, но и в моих венах. Постоянная часть моей ДНК. От нее я никогда не мог избавиться. Она поглощала меня, как змея свою жертву, проглатывая меня целиком.
Через двадцать минут после того, как я вошел, Чарли начал оживать. Скорее, он застонал. Мужчина издавал такие звуки, будто дышать было невозможно, и, хотя мне хотелось получить удовольствие от того, что он страдает, я не смог сдержаться.
Он открыл глаза, и, когда увидел меня, все его лицо озарилось. На секунду он снова стал похож на моего дружелюбного соседа.
— Риггс, — проворчал он. Его рука дернулась. Он хотел, чтобы я до нее дотронулся? Ну, я не был к этому готов. — Ты пришел.
— Даффи сказала мне… — начал я, но остановился. Не было вежливого способа сказать: «Ты сейчас упадешь замертво».
Чарли выдохнул.
— Я надеюсь, что они вкачают в меня достаточно наркотиков, чтобы я этого не почувствовал.
— Тебе следовало сказать что-нибудь. Я бы тебе вколол.
Он приподнял бровь.
— Еще не поздно для этого.
Я заставил себя рассмеяться, не зная, шутит он или нет.
В комнате воцарилась неловкая тишина. Никто из нас не обращал внимания на огромного слона, который находился здесь после того, как я ясно дал понять, что больше никогда не уделю ему время.
Наконец Чарли заговорил.
— Итак… что в сумках? — Он дернул подбородком в сторону нескольких бумажных пакетов у моих ног.
— А, да. — Я потянулся вниз и достал австралийский мясной пирог, шотландское пиво и бенгальские сладости из Индии.
— У нас не было возможности узнать друг друга получше, — с сожалением сказал я, опираясь на его кровать с iPad с плейлистом моих любимых песен, фильмов и галерей со всего мира. — Я решил, что дам тебе сводку всех моих любимых мест. И когда ты застрянешь в лифте между адом и раем, ты сможешь схитрить и сказать, что у тебя был сын и что ты действительно его знал.
Чарли прижался головой к плоской подушке на своей кровати и закрыл глаза. Его горло сжалось, когда он попытался сглотнуть рыдание. Его подбородок дрожал. Я перестал разгружать сумки и пристально наблюдал за ним. Я никогда не видел, чтобы взрослый мужчина так плакал, но я начинал понимать, что жизнь способна сломать тебя, кем бы ты ни был.
— Ты — мое самое большое сожаление. — Он уменьшился на глазах, превратившись в нечто маленькое и хрупкое. — Я хочу, чтобы ты знал это. Если бы я мог повернуть время вспять и сделать что-то другое, я бы стал для тебя настоящим отцом. Я знаю, что сейчас это ни черта не значит. Слишком мало, слишком поздно. Но чего бы это ни стоило — это правда.
Простил ли я его? Нет, я так не думал. Если и простил, то только потому, что он умирал, а это совсем не веская причина.
Вместо того, чтобы избавить его от чувства вины, я прочистил горло.
— Откуда ты знаешь, что время пришло?
— Кахексия.
— А по-английски?
— Я угасаю, Риггс. Мои системы отключаются. Мои мышцы больше не функционируют. На самом деле, говорить с тобой сейчас больно. Черт, даже моргать больно.
О, черт. Я больше не мог этого выносить. Эмоциональная перегрузка, которой подвергли меня Чарли и Даффи за последние пару месяцев. Я уже собирался сказать ему, что в моей книге он прощен, когда в дверь ворвалась Даффи.
— Черт побери, можно подумать, что авторитетная больница знает, как найти пациента в своей системе, если его перевели в другое отделение… — Она замерла на полпути, поняв, что попала в напряженную ситуацию. Она нахмурилась.
— Может, мне зайти попозже? — Она ткнула пальцем себе за плечо.
— Нет, — сказал я, в то же время как Чарли ответил:
— Да.
Чарли взглянул на меня и, вероятно, понял, что в этот момент она мне нужна.
— Просто шучу. — Он выдавил из себя улыбку. — Заходи, ангел.
Она осторожно вошла и взяла его руки в свои, крепко сжав их. Мой взгляд остановился на месте соприкосновения их кожи, и я задался вопросом, что это говорит обо мне, что я ревную умирающего человека к Дафне, потому что она прикасается
