Пока они двигались по своей территории и без груза, можно было расслабиться. Несмотря на желание Сорано многое обсудить со своей новой группой, он решил отложить инструктаж на потом, предоставив возможность подчиненным, проведшим бурную ночь, хоть немного поспать в седле. Дарк, как опытный кавалерист, вспомнил навыки былых дней и тут же погрузился в сон, а Ильзе задремать так и не удалось. Видя, что она все равно не спит, Гаврий не стал упускать случай перекинуться с ней парой слов с глазу на глаз.
– Слушай, девушка, – неуверенно и поэтому немного грубо начал Гаврий, – ты меня извини уж, что тогда в Лесу…
– Забыли, – лаконично ответила Ильза.
– Не смог сдержаться, – продолжал извинения Гаврий, – ты тогда Серафима, моего друга, зарезала, ну и …
– Послушайте, капитан. – Ильза резко остановила коня. – Вы правильно сказали «тогда», так вот, с тех пор многое изменилось: я перестала быть амазонкой, и мы теперь в одной упряжке, стоит ли старое без толку ворошить?
– Согласен, – кивнул головой Гаврий, явно обрадованный тем, что Ильза правильно понимает новую расстановку сил на шахматной доске судьбы, – тогда слушай мой приказ, – с сегодняшнего дня обращаешься ко мне на «ты» и по имени, а «господин Сорано» оставь для общения со всякими Дантонами.
Несмотря на многолетнюю привычку спать в седле, отдохнуть Дарку как следует не удалось. Он только задремал и начал видеть смутные очертания призраков сна, как его вернуло в мир реальности страшное грохотание на дороге и противный скрип. Открыв глаза, лейтенант обомлел, – еще никогда в жизни, за исключением сопровождения армейского обоза, он не видел такого огромного скопления телег. Они встретились с конвоем, движущимся со складов, и их маленький отряд затерялся, утонул в веренице повозок, фургонов и переделанных для перевозки грузов старых карет, растянувшихся по дороге на добрую милю. Поднятая колесами пыль лезла в глаза, не говоря уже о почти нулевой видимости – гриву своей лошади Дарк с трудом, но различал.
Подъехавший вплотную Гаврий прокричал что-то, однако его голоса не было слышно за скрипом колес и ржанием кобыл. Благодаря тому, что командир наконец-то отказался от попыток перекричать шум каравана и перешел на язык жестов, Дарк понял, что Гаврий просит следовать за ним.
Троица отъехала метров на триста в поле и теперь двигалась параллельно дороге, пытаясь на ходу отчиститься от толстого слоя пыли, осевшего на черных одеждах.
– Вернемся в Кодвус, все Рональду выскажу! – сурово хмуря брови, прорычал Гаврий. – Это ж надо до такого додуматься: прикрытие для группы – обеспечение дополнительной безопасности каравана, – продолжил негодовать шеф, – да ты только посмотри, сколько их!
Действительно, даже в самые жаркие дни деловой активности Пауля Дарк никогда не видел в конторе более тридцати-сорока гномов, в то время как сейчас на телегах ехало не менее трех сотен закованных в латы бородачей. Но, видимо, даже такое огромное количество охраны казалось Дантону недостаточным: в хвосте колоны и по ее флангам громыхали по две обшитых бронею повозки с установленными на них легкими катапультами походного образца.
– Подставил так подставил, мыслитель кабинетный, – продолжал ругаться Гаврий, – на кой черт мы здесь нужны, если они с собою целую армию тащат. Ясно дело, Дантон понял, что нас послали следить за ним.
– А это что-нибудь меняет? – философски спросил Дарк у разнервничавшегося начальства.
– Как «Стену» переедем, держимся вместе и поближе к лошадям, – буркнул тот вместо ответа и, развернув коня, помчался к концу колоны.
Покрутившись не более минуты возле телег с катапультами, капитан быстро вернулся и подозвал к себе Дарка.
– Я в этом плохо разбираюсь, нужен твой совет! – по привычке тихо прошептал он, несмотря на то что они были в чистом поле и, кроме Ильзы, в радиусе метров двухсот никого не было. – Катапульты заряжены мелкими шариками с шипами, что это за чертовщина такая?
– Не знаю, как там у вас в Кодвусе, а в имперской армии «эта чертовщина» называется «чеснок». В отличие от обычных противопехотных зарядов, – пустился в подробное разъяснение Дарк, – он эффективен против конницы, им выстреливают не столько по скоплению сил противника, сколько усеивают пространство перед атакующей кавалерией.
– Зачем? – удивился Гаврий, и вправду ничего не понимающий в оружии массового поражения.
– Лошади на скаку наступают на шипы, прокалывают копыта и падают, ломая ноги, или бесятся, встают на дыбы и сбрасывают седока. Если плотно усыпать местность перед позициями своих войск, то можно остановить атаку целого кавалерийского полка.
– Да что они там, с ума все посходили, что ли? – опять занервничал ничего не понимающий Гаврий. – Какая, к чертям собачьим, у орков кавалерия, они сами быстрее лошадей бегают!
Дарк пожал плечами с видом эксперта, давшего свое заключение и не желающего ломать голову над выяснением причин и мотивов странного поведения.
– А может, ты ошибся, – спросил Гаврий, задумчиво морща лоб.
– Да пойми ты, – стоял на своем Дарк, – нет смысла в шипах, если по пехтуре стреляешь. Кусок железа – он и есть кусок железа, летит быстрее стрелы, а уж если врежется, так полголовы снесет, и абсолютно без разницы: человеку или орку, есть там шипы или нет.
Минут на пять Гаврий отъехал в сторону и погрузился в раздумье над загадочным фактом. Видимо, так и не придя ни к какому разумному объяснению, он вновь приблизился к товарищам и попросил во время перехода через «Стену», который затянется, как минимум, на целый час, внимательно и очень осторожно, не возбуждая подозрений среди охранников и возниц, осмотреть телеги «на предмет определения количества катапультных зарядов».
«Неужто он боится, что гномы собрались штурмовать Шемдарн?» – подумал Дарк и утвердительно кивнул, так и не став спорить с чересчур мнительным начальством.
Караван двигался утомительно медленно, и путники, обсудив все мелкие вопросы, вновь погрузились в дремоту, из которой их вывело приближающееся цоканье копыт. Одиноким всадником, подъехавшим к группе, ко всеобщему удивлению оказался Дантон.
– Господин капитан, позвольте официально предупредить, что через полчаса мы приблизимся к «Великой Стене». Убедительно прошу вас не вступать в переговоры с гарнизоном укрепления и не пересекать рубеж впереди телег.
– Спасибо, господин Дантон, – так же официально ответил Гаврий, – мы обязательно воспользуемся вашим советом.
– Господин лейтенант, – с едва заметной иронией обратился Пауль к Дарку, – мне бы хотелось поговорить с вами с глазу на глаз, конечно, если господин Сорано ничего не имеет против.
– Господин Сорано согласен, – ответил Гаврий и пришпорил коня, жестом дав знак Ильзе следовать за ним.
– Дарк, я не понимаю, чего ты хочешь и какую игру пытаешься вести? – Маска холодного безразличия слетела с лица Дантона, как только они остались одни, и обнажила его истинную сущность – расчетливый интриган, взбешенный тем, что его планы посмели расстроить. – Может, объяснишь мне «по дружбе», что происходит и какого черта ты вдруг вставляешь мне палки в колеса?
– О чем ты? – сумел талантливо разыграть удивление Дарк. – О каких еще играх ты говоришь и чем собственно я тебе помешал?
Пауль сощурил глаза и просто пожирал Дарка ненавидящим взглядом, затем, решив зайти с другого конца, взял себя в руки и постарался успокоиться.
– Хорошо, давай разбираться по порядку, – теперь уже вполне дружеским тоном заявил Пауль. – Вспомним, как развивались наши отношения: еще совсем недавно, изрядно побитый и уставший, ты очутился в чужой стране без денег и всяких перспектив к существованию, поскольку возвращаться на Родину представлялось сомнительным удовольствием, а Диверто смотрел на тебя с подозрением, виня в шпионаже и гибели его людей. Он направил тебя ко мне, определить, что ты за человек такой… Ты мне понравился, – заявил Пауль после недолгой паузы, – мне показалось, что из нас получатся хорошие компаньоны, намек на это последовал еще при первой нашей встрече. Вместо того чтобы устраивать рутинные проверки на лояльность, которые ты, кстати, будучи наивным человеком, не прошел бы, я дал тебе шанс показать себя в деле. На свой страх и риск, взвалив всю вину за самодеятельность на себя, я отправился с тобой в замок графини. Затем, выслушивая недовольства Диверто, я рисковал своей репутацией ради того, чтобы выставить тебя в лучшем свете: отважный боец, преданный товарищ и полностью аполитичная личность, но этого оказалось мало… Барон был взбешен пропажей своего любимца Гаврия и хотел отыграться на тебе, но я и тут рисковал собой, умоляя заменить содержание в тюрьме на домашний арест, во время которого ты, кстати, не только беспрепятственно улаживал свои дела в городе, но и изрядно повеселился с моими девчонками…
