если не больше, – такой высокий, что я взглядом упираюсь ему в ноздри. Грудь широкая и крепкая, как свинец, изнутри рвется грубая, животная сила, так что мне даже мерещится потрескивание. Но я не должна его бояться. Не сейчас.
И я, подняв голову, смотрю ему прямо в глаза.
– Я кое-что искала.
Олли кивает.
– И что, нашли?
– Может быть.
Как только я сделаю анализ ДНК на кружке, тебе конец.
– Много успели прочитать? Как вам мое расследование, ошибок много?
Я недоуменно хмурюсь. Расследование? О чем он говорит? От меня не укрывается взгляд, брошенный Олли на папку, лежащую сверху. Папку с моим именем, а теперь, наверное, и с моими отпечатками пальцев.
Хмурясь, я пытаюсь понять. Расследование. Расследование… которое касается меня? И вдруг меня осеняет. Боже мой. Боже мой.
Я в таком шоке, что сначала не могу поверить. Я пячусь назад. В глаза все двоится. Невозможно, абсолютно нереально, что у Олли что-то есть на меня по этому делу.
Олли громко барабанит пальцами по дверному косяку. Он все знает и знает, что я знаю.
– А вы знали, что я тоже рос здесь, Уилла? – вдруг спрашивает он. – Не прямо в Блу Хилл, конечно, – я не из такой семьи, – а на окраине. Но я с ранних лет зависал с ребятами из Блу Хилл и со студентами из Олдрича тоже тусовался. Кстати, я частенько бывал и на вечеринках ассоциации.
У меня ощущение, что из тела откачали всю кровь. Я хочу одного – унести отсюда ноги, чтобы не слышать того, что он скажет в следующий момент. В отчаянии я оглядываюсь на окно.
– Подождите. – Олли легко касается моей руки. – Дайте мне закончить. Первым делом хочу сказать: если вы решили, что я – тот подонок, то ошиблись. Я бы никогда так не поступил с женщиной. Но так уж вышло, я был на той самой вечеринке. О том, что там случилось, я узнал только потом, задним числом, – не то чтобы они проделывали все это с девчонками открыто.
Как же больно, я словно проглотила лезвие бритвы. Этого не должно быть. Пожалуйста, скажите кто-нибудь, что мне все это только мерещится.
– Я не понимаю, о чем вы, – хрипло выговариваю я, но слова кажутся бессвязными, лишенными смысла.
Олли их игнорирует.
– Но на следующее утро я видел этого парня. Он как ни в чем не бывало, ласково так, болтал с двумя девчонками, которые оттуда уходили. Он был такой – все же нормально, в порядке, ничего плохого не случилось. А одной из девушек были вы.
Я вздрагиваю. Беззвучно, как рыба, открываю и закрываю рот.
– Ну, а потом я спросил чувака, о чем это он толковал с девчонками. Он заржал и все мне выложил. Но только через слово повторял: «они сами меня попросили, им понравилось, мы отлично время провели». – Олли трясет головой от отвращения. – Он, конечно, не боялся, что я могу проболтаться: его папаша был, типа, генеральный директор какой-то компании, ворочал миллиардами долларов, а мой отец работал охранником на полставки.
Меня обволакивает унижение, как мерзкий кокон из слизи.
– Не понимаю, о чем вы говорите, – настаиваю я. – Наверное, вы меня с кем-то перепутали.
Но Олли фыркает, как будто я остроумно пошутила.
– Не-а, я хорошо вас запомнил на той тусовке. Эти чуваки были полные дебилы – до них даже не дошло, что вы дочка нового президента. Но я-то сообразил.
– Я не… – шепчу я, закрывая глаза. Но и дальше все отрицать бессмысленно. Теперь, когда совершенно очевидно, что он знает. Это ужасно, но он знает. Воспоминания давят на меня все сильнее, теперь это больше не мерцающие проблески, они обретают четкие и твердые очертания.
Господи, как давно это было. Я никогда не относилась к девушкам, которые ходили на вечеринки студенческих ассоциаций – потому что, боже мой, эти вечеринки для идиотов. Но одна девчонка, которую я знала по панк-клубу, Андреа, сказала, что это может оказаться «парадоксальным образом забавно». И тогда я подумала: какого черта, почему бы и нет?
Да уж, забавно. Я нарядилась, как дурочка, которая ходит на такие вечеринки, – купила обтягивающее красное платье в дешевом магазинчике, густо намазала веки тенями с блестками, нацепила туфли на платформах и научилась глупо хохотать. В моем представлении это должен был быть перформанс, спектакль. Я шла туда, воображая себя репортером под прикрытием. Переступив порог и войдя в корпус, я, видимо, прошла тест на развязность, потому что парни из ассоциации (как они называли друг друга? братьями? да почем мне знать, шли бы они подальше) встретили меня одобрительными взглядами. Кто-то протянул мне пиво, и я тут же осушила бутылку.
Некоторое время было действительно забавно и весело. Ко мне подходили ребята, хвалили мое платье, туфли, сиськи, задницу. И даже не думали извиняться – видно, считали это проявлениями благородства и нежности. Все это было просто кошмарно, но странным образом интриговало – я словно оказалась под прикрытием в странной чужой земле.
Но потом комната накренилась. Я опьянела тошнотворно быстро и внезапно – вжик, и все! Я громко смеялась, ввязывалась в какие-то разговоры, а через минуту оказывалась в другом месте и болтала с другими людьми. Наконец, я осталась наедине с каким-то симпатичным мальчиком. Высокий, смазливый, явно дамский угодник, такие красавчики участвуют в реалити-шоу со свиданиями. Не мой тип, определенно, но в тот момент я была немного не в себе.
Я вставала на цыпочки и вытягивала шею, пыталась найти Андреа, но ее нигде не было. Надо было мне тогда же и уйти, но парень хозяйским жестом положил мне на плечо руку. Нет. Ты никуда не пойдешь, еще рано. Я чуть не отвесила ему пощечину – собиралась, это точно. Но ноги вдруг подкосились, меня охватила слабость, и я промахнулась. И испугалась, конечно. Никогда в жизни мне не было так страшно.
Потом все было окутано каким-то ядовитым, сбивающим с толку туманом: тот парень держал меня за руку, целовал меня. Сперва я ответила на поцелуй, но очень быстро все это мне надоело. Вот только красавчик не слушал никаких возражений. Мы были с ним одни в темном коридоре. Вдалеке гремела музыка, басы и соло электрогитары. Он втолкнул меня в темную комнату, и я даже не успела пробормотать заплетающимся языком, что хочу домой.
Меня повалили спиной на матрас. Туфли свалились с ног с глухим стуком. Я попробовала сопротивляться, ведь я же, черт побери, могу за себя постоять, и такие вещи не случаются с
