не стал. Куда он денется. Тем более, что в этом году прибыль получили не большую, меньше пятидесяти процентов наварили. Видимо голод еще не слишком прижал и правительство не озаботилось массовой скупкой зерна, а значит и заоблачной цены на хлеб пока не будет. Вот на будущий год цены должны взлететь, по крайней мере в моем мире так и было, если так будет и здесь, то хитропопый деревенский «олигарх» с крючка не сорвется. Денежку с него слуплю.
Мы с парнями занялись изготовлением летающих пропеллеров. На дедовом токарном станочке с ножным приводом Антоха точил оси и втулки. С винтом было сложнее — его проишлось выстрагивать ножом. Чтобы винты получались одинаковые и более-мение сбалансированы, придумали несколько простейших приспособлений. Платошка с Архипкой строгали винты, я же как самый бестолковый и не умелый делал для них заготовки. Работали недолго, часа три. Остальное время тренировались и учились. Выпросив у Бабы Ходоры подшивку «Нивы», заставлял пацанов читать и писать, иначе забудут и так очень небольшую прививку грамотности. Сам читаю, привыкая к современной орфографии с дурацкими ятями, фитами и тому подобной ерундой.
Надо будет книжек прикупить в Барнауле, ну если там есть книжный магазинчик или лавка, а то я уже начинаю сомневаться в их наличии. А еще я парням преподаю арифметику, заставляю их учить таблицу умножения и считать в уме. Умственный счет хорошо детские мозги развивает, калькуляторов-то пока нет.
К Бабе Ходоре частенько захаживаю, поговорить с ней и Катькой, которая в учебе продвинулась гораздо дальше моих дуболомов. По итальянски со знахаркой чирикает и траволечение постигает, речь ее все грамотней становится и больше не бегает сплетничать. Некогда ей! Иногда и Архипка со мной к ним захаживает.
Кстати, Савватевна с ним после того случая с итальянцами сеанс гипноза провела по моей просьбе. Боялся я, что пацан не утерпит и начнет рассказывать о великом сражении в ее избушке. Поэтому она время от времени просит приводить пацана к ней для наблюдения и правки мозгов. Надо будет и Платошку с Антохой сюда привесть, пусть и им мозги немного вправит, а то тупят парни иногда.
Вот и сегодня мы с Архипкой, проводив девчонку, идем к себе домой. Осень на дворе. Темнеет быстро, фонарей в деревне нет, поэтому тащимся не спеша, чтобы со слепу в грязь не врюхаться. Я, чтобы зря не терять времени, кручу нунчаки — руки тренирую. Архипка молча бредет чуть впереди, о чем то задумавшись. Завернув за угол, натыкаемся на три темные фигуры. Слышу негромкое:
— Они!
Архипку хватают двое и, стукнув, скручивают. Я бью одного деревяшкой на цепочке по голове и, стараясь не задеть друга, луплю второго по рукам. Ударенный по голове молча оседает на землю, второй сдавленно матерится, но Архипку не выпускает. Крутанув нунчаки пытаюсь и второму врезать по башке, но боковым зрением улавливаю какое-то смазанное движение, пытаюсь уклониться, но не успеваю, получаю чем-то тяжелым вскользь по затылку и проваливаюсь в темноту.
Прихожу в себя от тряски. Голова раскалывается, но вспомнил все сразу и трепыхаться не стал, поскольку лежу носом в пол, на спине у меня стоят тяжелые сапоги, а в сапогах чьи-то ноги. Рядом валяется Архипка и трясет нас с ним неимоверно. Из чего я заключил, что мы едем, а точнее нас куда-то везут. Похоже влипли и влипли основательно. Вот блин идиот! Расслабился и меня подловили. Ладно меня, но ведь и Архипку подставил и деда, да вообще всех. И что я сегодня Кабая с собой не взял. Был бы пес с нами, вряд ли бы нас захватили. Хотя не факт. Кабая могли и грохнуть.
Ладно, хватит ныть, думать надо как из этой задницы выбираться. Так, что мы имеем? О! Это сюрприз! Меня даже не обыскали и не связали. Вот он дерринджер подмышкой и ножи в рукавах. Надеюсь и у Архипки револьверчик из-за пазухи не выпал. Вот тут-то вы ребятки прокололись и прокололись основательно и, если нам немного повезет, то можете очень сильно удивиться, прямо смертельно удивиться. Блин! Трясет-то как! Куда же все таки нас везут?
— Ну что Кила очухался? — Раздался над головой хриплый голос.
— Башка трещит, как с похмелья и блевать тянет. — Голос второго был тонок и жалок.
— Эй! Ты в пролетке не наблюй. А то пёхом пойдешь. — Послышился с облучка знакомый голос. А ведь это Пахом, зыряновский кучер и телохранитель. — Я ж вас предупреждал, чтобы вы были поосторожнее с мальцами. Так нет, вы сами с усами, вот и получили.
— Чем это он меня?
— Палкой на цепочке. Мне вон руку гаденыш отсушил.
— Дай-ка ее мне. Я его тоже по башке буцкну.
— Ага, тебе потом Филин буцкнет. Поспрашать сучонка надо, куда Рябой с кодлом подевался. Вон Зырян гуторит, должён был Рябой этого шкета с дедом прихватить, но пропал Рябой, а они вон возвернулись и похоже не пустые.
— А сам Филин где?
— Тебе-то какое дело. Сказал ждать его, вот и будем ждать.
— Приехали! Выгружайте сучат. — Подал голос Пахом.
— Куда их?
— В хату тащите. На пол в углу бросьте.
Тряска прекратилась и чьи-то грубые руки схватили меня за шиворот и выдернули из пролетки. Делая вид, что я все еще бессознания попытался свалиться на землю, но не преуспел. Хриплый, дыша перегаром и чесноком, удержал мою тушку и сказал:
— Чёта он как дохлый. Пахом, а ты его случаем не пришиб?
— Не должён. Я его не сильно стукнул. Полежит, очухается. Кила хватай другого. Я сейчас лампу зажгу. Э! Кила ты чего?
Но тот, не отвечая, согнулся в рвотных позывах. Похоже, я ему сотрясение мозгов устроил.
— Колеса не облюй, убогий. Хрипатый обоих тогда тащи.
О как! Оказывается у мужика и погоняло соответствует. Хрипатый значит. Хрипатый оказался мужиком здоровенным и поматерившись, попер нас под мышками как щенков. Затащив в дом, бросил обоих на грязный пол. Пахом, пройдя к столу, зашарил по нему руками в поисках лампы:
— Хрипатый! Лампа где?
— Не там шаришь. На лавке глянь. Нашел? Тогда я пойду посмотрю, чё там с Килой.
Пахом, не отвечая, стал добывать огонь при помощи кресала. Пока он стучал высекая искры, я тихо потрогал Архипку за руку. Тот зашевелился. Очнулся! Я легонько придавил его рукой и прошептал на ухо:
— Тсс….
Архипка понял и притих. Между тем, Пахом зажег лампу и осветил изрядно загаженную халупу. Бросив на нас взгляд и убедившись, что мы лежим не шевелясь, быстро осмотрелся. Увиденный бардак ему не понравился,
