— Просто хотел отпраздновать с тобой, — он искренне улыбается, прежде чем направиться к своему месту.
— Ладно, даже я это почувствовала, — признается Инди, обмахиваясь руками, словно веером, когда возвращается на кухню.
— Тара…
— Слишком занята целованием задниц впереди, чтобы заметить.
Мой телефон звонит на стойке.
Зи (папочка) Зандерс: Я все еще чувствую твой вкус.
— Мне приятно играть сейчас на максимуме своих возможностей, — Зандерс закрывает за мной дверь своей машины со стороны пассажира. — Учитывая, что контракт висит в воздухе, я рад, что они увидят все, что я могу предложить. Для них было бы самоубийством не подписать со мной контракт.
Вытащив обе наши сумки из багажника своего внедорожника, Зандерс перекидывает их через плечо, а затем обнимает меня другой рукой. Вечерний холод пронизывает меня насквозь, несмотря на то, что в Чикаго сейчас весна, поэтому я натягиваю куртку поплотнее, когда мы выходим из отдельного гаража дома Зандерса.
— Ты пойдешь первым или я? — спрашиваю я своего парня, когда мы поворачиваем за угол к его зданию, останавливаясь на достаточном расстоянии, как обычно делаем.
Мы осматриваем фасад, где все больше и больше болельщиков разбивают палатки по мере того, как продолжается плей-офф, но, как ни удивительно, ступеньки и прилегающая улица пусты.
— Похоже, сегодня у нас все чисто. — Рука Зандерса соскальзывает с моих плеч, его пальцы переплетаются с моими, он гордо улыбается, и мы вместе идем к его квартире.
— Думаю, завтра нам стоит заказать доставку завтрака. Таким образом, нам не придется покидать кровать, — предлагает Зандерс, когда мы поднимаемся по ступенькам его квартиры. — Что ты…
— Эван Зандерс!
— ЭЗ, сюда!
Вспышки света отражаются от бесчисленных камер, когда толпа папарацци выскакивает из своих укромных мест.
— Зандерс, кто она? — кричит другой репортер.
— Пригни голову! — призывает Зандерс, пытаясь прикрыть меня своим телом, пока мы взбегаем по ступенькам к его парадной двери.
— Эван Зандерс, кто эта девушка?
Голоса кричат, вопят, требуют внимания от звезды хоккея, а свет и вспышки их камер отвлекают и мешают видеть. Все, чего я хочу — это добраться до двери и уйти подальше от толпы.
Стараюсь идти быстрее, безумно желая хоть немного дистанцироваться от внимания, и я не могу быть более благодарна, когда швейцар Зандерса впускает нас внутрь.
Но вспышки не прекращаются, и я слышу их крики сквозь стеклянные стены от пола до потолка.
Зандерс накидывает на меня пиджак, пытаясь закрыть от камер, пока мы спешим к лифту.
— Ради всего святого! Уберите их отсюда! — кричит он через плечо сотрудникам вестибюля.
Как только мы оказываемся в безопасности внутри четырех металлических стен лифта, я припадаю спиной к стене позади меня, мое тело гудит от адреналина. Сердце колотится от испуга, но больше всего меня пугают возможные последствия.
— Ты в порядке? — обеспокоенно спрашивает Зандерс, нежно проводя большим пальцем по моей скуле, пока всматривается в мое лицо.
Я киваю, не в силах говорить.
Зандерс шагает по лифту, доставая свой телефон в поисках сигнала, но только когда мы добираемся до его этажа, он его получает.
Как только открывает для меня дверь в свою квартиру, Зандерс бросает наши сумки в сторону и набирает номер своего агента.
Все три попытки попадают на голосовую почту.
— Блядь, Рич. Ответь на свой чертов телефон, — бормочет он в трубку, нервно вышагивая по кухне. — Рич! — кричит Зандерс в голосовую почту. — У нас гребаная проблема, и мне нужно, чтобы ты занялся ею, пока ничего не попало в сеть. Перезвони мне.
Положив трубку, Зи судорожно набирает текст, его большие пальцы двигаются со скоростью света.
— Не волнуйся. Все будет хорошо. — Но я не могу понять, пытается ли он уверить себя или меня.
Проходит слишком много минут, пока меня захлестывает внутреннее беспокойство. Я сажусь за его кухонный стол и открываю ноутбук. Направляясь прямиком в Google, я набираю его полное имя.
Как я и предполагала, в интернете уже появились фотографии нашей встречи на улице, а заголовки пестрят на главном экране.
«Таинственная женщина с Эваном Зандерсом из «Чикаго».
«Кто она?»
«Хотите знать, где Зандерс прятался весь сезон? Что ж, теперь мы знаем».
— Слишком поздно, — говорю я ему, пока Зандерс продолжает лихорадочно набирать текст на своем телефоне.
— Что? — рассеянно спрашивает он.
— Зи. — Мой тон резкий и сосредоточенный, привлекающий его внимание. Зандерс хмурит брови в отчаянье, когда смотрит на меня потемневшими глазами, говоря мне, что он уже знает, как плохо это будет для нас. — Слишком поздно. Оно уже там.
ГЛАВА 41
ЗАНДЕРС
Прошлая ночь была кошмаром.
Самое худшее, что могло случиться, случилось.
Ну, почти самое худшее. Единственным спасением стало то, что никто не смог сфотографировать лицо Стиви. На немногочисленных фотографиях, гуляющих по интернету, видна ее спина, хотя мое лицо у всех на виду. К счастью, пальто Стиви прикрыло ее рабочую форму, но ее фирменные каштановые кудри выставлены на всеобщее обозрение.
Не может быть сомнений в том, что она не моя очередная интрижка. По моей попытке прикрыть девушку и выражению полного шока на моем лице ясно, что она важна для меня. Прошлой ночью рядом с нашей фотографией довольно быстро появилось слово «подружка».
Я почти не спал.
Рич еще не вышел на связь. Он и моя пиар-команда сделала все, чтобы помочь мне, когда я больше всего в них нуждался.
Но хуже всего не то, что это может повлиять на продление моего контракта или работу Стиви. Самое страшное — это интернет тролли, прячущиеся за своими клавиатурами и наполняющие темы сообщений ненавистными словами о моей девушке.
Сейчас я больше всего беспокоюсь не о своем будущем в хоккейном клубе «Чикаго». И не о потере имиджа. Все мои мысли поглощены тем, что я позволяю своему любимому человеку быть в центре внимания, потому что людям нравится говорить обо мне.
Я стал чрезмерно опекать Стиви, особенно в том, что она думает о себе и своем теле. Теперь, из-за меня и моего гребанного имиджа, бесконечные комментарии заполняют интернет, унижая ее и подтверждая внутренний диалог, с которым она и так борется.
Одно дело, когда жестокие слова были ее собственными и нескольких дерьмовых людей из ее окружения, говорящих ей, что она недостаточно хороша, но когда весь интернет решает сделать это? Боюсь, что мой голос недостаточно громкий, чтобы заглушить шумиху.
И конечно, поскольку люди используют интернет для распространения ненависти, то они не радуются за меня и не счастливы от того, что я с кем-то встречаюсь. Нет. Комментарии отвратительны и жестоки, нанося удары ниже пояса, и я беспокоюсь, что они возымеют действие.
После срыва Стиви в ванной на прошлой неделе, это последнее, что ей нужно.
Я должен был знать лучше. Я действительно знал. Мы всегда были очень осторожны и осмотрительны, а тут, не подумав, я сказал ей войти в мое здание вместе со мной, рука об руку, и теперь мы вляпались в эту историю из-за меня.
Я был на вершине мира после нашей победы, но все рухнуло всего несколько часов спустя.
В моем пентхаусе мертвая тишина. Ни телевизора на заднем плане, ни музыки. Только тишина. Эта тишина жуткая, как будто мы оба знаем, что как только заговорим об этом, начнется буря дерьма.
Я пью уже третий кофе за утро, и приношу еще одну чашку в спальню для Стиви. Большую часть ночи я не спал, бродил по гостиной и рылся в интернете, но когда в последний раз оставлял ее здесь, девушка наконец-то заснула.
Однако на этот раз, когда вхожу в свою комнату, обнаруживаю, что Стиви проснулась и лежит в кровати спиной ко мне. Она гладит Рози одной рукой, а другой листает свой телефон, и даже с другого конца комнаты я узнаю изображения на экране. Они укоренились в моем сознании от того, что смотрел на них всю ночь.
