Когда автобус подъехал поближе, я разглядел, что это никакой не мужик, а вертикально стоящая железная труба, высотой полтора метра, на которую надет старый плащ со связанными рукавами и шляпа. От неожиданности я даже подпрыгнул и долго хохотал над своей загруженностью. Никто не замечает красные пики и черные червы. Знаешь этот фокус?
Тараканов поерзал, устраиваясь поудобнее, и тут его рука наткнулась на шуршащую бумажку, застрявшую между сиденьями. Это была светло-коричневая купюра в десять фунтов, с профилем Чарли Дарвина.
— Так-так, боровики пошли! — воскликнул Тараканов, ощутив энергетическое покалывание между лопаток.
Тимка заметил, что он делает успехи, и продолжил беседу о механичности:
— Когда ты сознаешь свои ограничивающие убеждения, у тебя появляется возможность выбора. Можно расширить картину мира, придумать другие правила игры, позволяющие хотя бы временно выскочить за рамки ПКМ.
У одной моей знакомой, Филипповны, муж попал в кардиоклинику с тяжелейшим инфарктом. Прогноз медицинских светил, исходящий из их модели реальности, звучал как приговор: после подобных инфарктов не выживают. Как ты полагаешь, о чем она думала все время?
— Ясно, о чем. О том, что муж помрет.
— Да, картина мира давила, как пресс. Филипповна настырную мысль в голову не пускала и сказала себе: «В моей реальности муж будет жить». Ум сопротивлялся. Тогда она сочинила себе игру — изображать борца с умом. Как выглядят борцы сумо? Пузатые, лоснящиеся от жира мужики с раскосыми глазами и в набедренных повязках. Филипповна сделала из подушки живот, из махрового полотенца повязку, в уголках глаз лейкопластырь прилепила, а тело натерла сливочным маслом до блеска. Надула воздушный шарик с надписью «Ум» и, сжимая его в объятиях, начала с кряхтением и воплями кататься по полу, пока тот не лопнул.
Торжествующая спортсменка уложила лохмотья шара «на лопатки», а затем, аккуратно приспособив их на атласную ленту, повесила себе на шею. Само собой, от тягостных мыслей не осталось и следа, она вошла в состояние волшебницы. Муж был спасен, врачи не верили своим глазам и водили студентов-медиков на экскурсию к выздоравливающему, демонстрируя уникальный случай в истории кардиоцентра.
Филипповна проявила несгибаемое намерение. В моей вселенной намерение — основная сила, которая движет миром. Все, что делают люди — это игры с намерением.
Кстати, мы уже приехали, потопали на выход.
Выходя из автобуса, Тараканов нашел на полу еще одну монету, двухфунтовик, и предложил объяснение:
— Для многих лондонцев деньги — всего лишь железки и бумажки, при помощи которых можно получать удовольствие. Поэтому в Лондоне денег больше, чем где бы то ни было.
Тараканов наслаждается городом чудиков
К тому времени стемнело, и Вовка с Тимкой оказались на залитой разноцветными огнями оживленной площади, на которой сходились шесть улочек.
— Это знаменитая «Piccadilly circus», — сообщил Тим.
Ошалевший от мелькания проносящихся пестрых легковушек и автобусов, от броско одетой публики, от сияния фонарей и неоновой рекламы, от гудков машин и громыхающей музыки, Тараканов растерянно крутил головой. В центре площади, на граненом постаменте высилась статуя Эроса — крылатого юноши с венком на голове и с луком в руке, замершего в стремительном порыве.
На углу улиц «Regent street» и «Piccadilly», на площадке, огороженной чугунной решеткой с золотистыми набалдашниками, шло представление уличных артистов. Сначала публику веселили бесшабашные клоуны, потом появились жонглеры и под музыку «кантри» устроили огненную феерию, ловко перебрасываясь горящими факелами.
Внимание Вовки привлек самозабвенно потягивающий пивко колоритный тип с округлым животиком и рыжей щетиной на щеках, одетый в пожелтевшую футболку, шорты, шлепанцы и вязаную зимнюю шапку-пирожок.
— Хорош! — не удержался от восклицания Вовка.
Перейдя площадь, собеседники двинулись дальше. Слева возвышалась подсвеченная синим неоном зеркальная громада игрового комплекса «Trocadero». По словам Тимки, это целая страна игровых автоматов, аттракционов, боулинга, игрушек «Sega» и прочих развлечений. На мостовой паренек наигрывал на волынке, украшенной алыми кистями, лирическую шотландскую мелодию.
Тараканову очень понравилась подсветка тротуаров — на одной поверхности с каменными плитами тянулись длинные ряды стеклянных квадратиков, освещенных изнутри. Мягкий свет, идущий словно из недр земли, зачаровывал.
По дороге Вовкин улов пополнился еще одной десятифунтовой бумажкой, обнаруженной возле урны, а Тимка нашел двадцатку прямо на мостовой, возле мексиканской кафешки. Деньги, действительно, лежали под ногами.
Раззадорившись, Тараканов придумал по аналогии со стратегией собирания грибов, растущих грядами, осматривать пространство вокруг найденной денежки. Карман его потяжелел от металлических денег.
В толпе гуляющих путники увидели сладкую парочку, двух пухленьких девчонок лет шестнадцати в сногсшибательном прикиде. Первая — в широченной светло-розовой юбке, отороченной черным мехом, бурых ботинках с розовыми шнурками, короткой розовой кофте, демонстрирующей открытый пупок и с лохматой меховой сумкой абрикосового цвета, висящей спереди на шее. Всклокоченный желто-розовый парик был стянут сиреневой повязкой. Вторая чувиха нарядилась в красно-фиолетовый парик, бордовую куртку, наброшенную на черную кофту с молнией, короткую алую юбку и разодранные на коленях красные колготки в мелкую сеточку. Довершали туалет наполовину распоротые сапоги мехом наружу, сквозь дырки которых выглядывали толстые красные носки. На спинах у подружек висели бабочки с большущими крыльями из тюля, туловищем у одной была мартышка, а у другой — забавная кукла с толстыми ножками и белым чубом.
— Как не любить город, в котором бродят такие безбашенные цацочки! — улыбаясь, заключил Кармахакер.
Ребята вышли на «Leicester square», тусовочное место, в центре которого располагались памятник какому-то дядьке, цветочная клумба и лавочки, а вокруг была зеленая лужайка с могучими узловатыми деревьями. На газоне и площадке перед памятником стайками суетились голуби, которых щедро подкармливал гуляющий народ. Фасад кинотеатра «Одеон» освещала огромная реклама фильма, а на площади трио смуглых музыкантов в полосатых пончо исполняли зажигательную латиноамериканскую музыку.
Повернув налево, Вовка увидел стоящую в нише здания здоровенную девицу в ботфортах, черных сетчатых колготках, кожаной мини-юбке и прозрачной майке, едва прикрывающей отвисшие груди. На усталом от жизни лице выделялся хищный орлиный нос, неестественно синие тени вокруг глаз и ярко-красная губная помада, а длинные черные волосы неряшливо рассыпались по плечам. Из-за спины девицы выглядывала мордатая мужская физиономия.
Заметив, что Вовка остановил на ней взгляд, девица бойко затараторила и замахала руками.
— Руссо туристо, облико морале! — громогласно отрезал Тим и подтолкнул зазевавшегося Тараканова. — Возле этой тети лучше не тормозить, и тем более, не заговаривать с ней. Глазом не успеешь моргнуть, обдерут, как липку. Мы в легендарном Сохо, районе красных фонарей. Давай зайдем в китайский ресторанчик, перекусим, отметим финансовый улов.
Справа по курсу показалась узкая улочка со светящейся надписью «Chinatown» и аркой, увенчанной гирляндой огней в виде крыши китайской пагоды. С обеих сторон короткой улочки находились кафешки, бары, закусочные, а от иероглифов рябило в глазах.
Ресторанчик «Золотой дракон» порадовал Вовку своим комфортом, быстротой обслуживания, обилием вкусной и сытной еды. Они с Тимкой заказали рис, рыбу, зеленые стрелки бамбука с острым соусом, суп из морепродуктов, коктейль «Голубая лагуна» и чай. Между делом Кармахакер обучил Вовку пользоваться китайскими палочками.
— Одну палочку жестко фиксируешь, а вторая свободно двигается, прилегая концом к первой, как и захватывает пищу, как пинцет, — инструктировал он Тараканова, шустро подцепляя горсточки риса.
Проголодавшийся Тараканов быстро приспособился к палочкам и ел с удовольствием. Тимка, заметив Вовкину ловкость, сказал:
— Это хорошее неделание. Когда выполняешь несвойственные тебе действия, становишься более осознанным.
Насытившись, они направились к метро. Лондонская подземка явно уступала по красоте московскому метро, но зато никакой толчеи, а на каждом углу схемы и указатели.
— Сейчас захватим одну мою знакомую, — сообщил Тимофей, когда они уселись на плюшевые сидения в вагоне.
Тараканов неспешно разглядывал пассажиров. Сидящий в конце вагона молодой негр интеллигентной наружности достал с подоконника газету и, отрывая от нее ленточки, стал их комкать и запускать в своего дружка напротив. Тот открыл ответную стрельбу, и в вагоне завязалась оживленная перестрелка, сопровождаемая улыбками присутствующих.
