Тимофей уверенно двигался вперед, рассекая своей балалайкой толпу, как атомный ледокол «Ленин» полярные глыбы. Извилистый путь пролегал по немыслимым лабиринтам, переходам и галереям, сквозь сумрачные залы с танцующей под грохот музыки публикой. Компания то спускалась в какие-то подвалы, то поднималась вверх, поворачивала в разные стороны. Алена на полном ходу отрывисто бросила Тараканову:
— Не отставай, а то можешь остаться здесь навсегда.
Наконец Кармахакер притормозил, и Тараканов, полностью потерявший ориентацию, осмотрелся. Они находились в квадратном зале без окон с низким сводчатым потолком и колоннами. Оглушительно гремел психоделический транс, мелькали яркие вспышки стробоскопа, выхватывавшие из полумрака призрачные фигуры танцоров. Нереальность обстановки усиливала плотная завеса сигаретного дыма, густыми клубами плавающего вокруг.
В углу, опутанный проводами, мерцал пульт управления с вертушкой для дисков. Тимка пошушукался с разгоряченным диджеем, распаковал свой агрегат, подключил его и, нацепив наушники, деловито принялся настраивать систему.
Алена, Пол и Макс уже вовсю отплясывали. Вовка залюбовался эмоциональным британцем, который двигался очень пластично, перетекая из одной позы в другую. На лице танцора светилось невыразимое удовольствие от процесса.
Энергичная музыка будоражила тело, и Вовка с азартом окунулся в танец. Легкий и подвижный, танцевать он любил всегда, и в буйные студенческие годы, поймав кураж, выделывал на дискотеках пируэты, от которых публика с опаской расступалась. А однажды, после обильного возлияния чеченского коньяка КВ «Илли», который закусывали зернышками граната и единственным плавленым сырком «Дружба», Тараканов скакал так самозабвенно, что в общаге потом долго вспоминали его бенефис.
Вовка быстро уловил основной музыкальный ритм, и его тело стало двигаться в этом ритме само по себе. Руки и ноги совершали движения по непредсказуемым траекториям, внутренний диалог остановился. Могучий поток энергии потек через тело, ставшее подобным расплавленному воску.
С окружающим миром начали происходить интересные вещи — Вовка внезапно осознал его дискретность. Благодаря ритмичности грохочущего транса и периодическим световым вспышкам он увидел, что пространство меняется не непрерывно, а скачками, как будто отщелкиваются отдельные неподвижные кадры. Сознание привычно соединяло эти кадры в линейную последовательность, достраивая отсутствующие причинно-следственные связи. Слайды мелькали, вспыхивали в пустоте: один, второй, третий… Когда Тараканов на доли мгновения зависал между кадрами, он оказывался вне времени, в бездне вечности.
Вовка вспомнил, что и в сновидениях декорации меняются дискретно, покадрово, фокус внимания перескакивает из одной картинки в другую, порой безо всякой связи. Сделанное открытие перевернуло Вовкины представления о мире. Какой грандиозный обман! Беспрерывно текущий из прошлого в будущее поток событий — всего-навсего игра ума, хаотическое чередование цветных стекляшек в калейдоскопе.
Между тем Кармахакер принял командование парадом на себя. Стоя за пультом, он мотал головой, молниеносно передвигал рычажки, нажимал какие-то кнопки, колдовал над своей космической бандурой, пританцовывал. Транс-адмирал с виртуозной ловкостью менял ритм, вплетал в канву электронной музыки новые и новые партии, накладывал звучание других инструментов, играл тембром и объемностью звука.
Шла импровизация, глаза Тимки блестели, а по лицу стекали ручейки пота. Вдохновенное состояние маэстро передалось публике, и в зале заструились плотные потоки энергии. Тараканов почуял мощную пульсацию во всем теле, горячие клубки плавно перекатывались внутри. Поры тела как будто распахнулись и задышали, наполняя его огромной силой. Потом оно стало расширяться в разные стороны и куда-то исчезло, растворилось.
Сколько времени Вовка находился в этом состоянии, неизвестно, но когда он, обливаясь потом, присел отдышаться и взглянул на часы, то понял, что протанцевал часа четыре. Однако почти не утомился, напротив, ощущал чрезвычайный прилив сил и тишину в голове.
Вовка сел в углу, утопая в прозрачном надувном кубе, привалившись спиной к громадной колонке, размером со шкаф. Низкочастотные колебания воздуха сотрясали его тело и приятно массировали внутренние органы. Расслабленный Вовка блаженно наблюдал сквозь полуприкрытые веки за народом, танцующим в пелене сизого дыма.
Затем дым начал сгущаться, скрывая очертания андеграунда, и Вовка задремал.
«Крыша мира»
Три дня, которые Тараканов провел в Лондоне, стали увлекательным приключением. Кармахакер то и дело смещал Вовке точку сборки, показывая свои излюбленные места, куда редко заглядывают туристы, и где можно изменить привычное восприятие действительности.
Вовка с Тимкой посетили рынок для крутой молодежи на «Camden Town», забрели в салон, где представлена одежда и всевозможные атрибуты поклонников транс-музыки. Салон, имитирующий подземелье, был залит люминесцентным светом. Под сводами подземелья звучал транс, а в одной из комнат, в углу, висела модель межпланетного корабля с вращающимися в разных плоскостях элементами конструкции.
Кармахакер прокатил Вовку до станции «Bank» в первом вагоне метропоезда, идущего без машиниста. Прильнув к лобовому стеклу вагона, Тараканов испытал незабываемые ощущения, будто поезд несся сквозь городской пейзаж сам по себе.
Ночью друзья наведались в «Peace Garden» — парк, заложенный Далай-Ламой Четырнадцатым близ Имперского Военного музея. В центре подстриженного газона возвышалась огромная металлическая шайба с выбитыми санскритскими письменами. Вокруг этого постамента с четырех сторон стояли рельефные каменные стенки.
В парке было безлюдно, и Тимофей с Вовкой встали на «шайбу», обратившись лицом к одной из стен. Тараканов громко запел зикр, а Тимка заиграл на варгане. Звуковые волны, отражаясь от стенок сооружения, многократно усиливались, и все окружающее пространство заполнилось сотрясающими тело вибрациями. Совершенно неописуемый эффект!
Следующим вечером Кармахакер затащил Вовку на «Крышу мира». Выйдя из метро «Aldgate East» и совершив небольшую прогулку, они оказались перед высоким зданием офисного типа. Через стеклянную входную дверь был виден освещенный вестибюль. На коробочке магнитного замка, открывающего дверь, светился красный огонек. Кармахакер вытащил из кармана какую-то карточку с магнитной полосой, чуть ли не проездной билет, вставил ее в щель замка и провел рукой вниз. Устройство никак не отреагировало.
— А нас не арестуют? — с опаской поинтересовался Тараканов.
— Не дрейфь, парниша! — отозвался «медвежатник».
После третьей попытки в замке что-то щелкнуло, и лампочка на нем загорелась зеленым светом. Авантюристы оказались в безлюдном вестибюле, застеленном синим ковром. В здании стояла гробовая тишина, зато Вовкино сердце гулко колотилось в груди. Он почувствовал себя разведчиком, проникшим во вражескую резиденцию с секретным заданием.
Выйдя из зеркального лифта на последнем этаже, «разведчики» поднялись по служебной лестнице в какой-то закуток и, открыв пластиковое окно, выбрались на крышу здания. Тимофей подвел Тараканова к большой будке с пожарной лестницей, и через несколько секунд они стояли на «Крыше мира».
С площадки открывалась великолепная круговая панорама вечернего Лондона. Вовке показалось, что крыша подвешена в воздухе и существует отдельно от всего города. Он будто стоял на ковре-самолете, парящем над огромным мегаполисом, расцвеченным гирляндами огней. Солнце уже село, и сиреневая полоска облаков на западе быстро темнела. Небо было затянуто рваными темно-синими тучами.
Возбужденный Кармахакер, простерши руку, тоном экскурсовода знакомил Вовку с достопримечательностями:
— Видишь, штуки с красными огоньками торчат? Это «Millennium Dome». Рядом Темза. Светящаяся башня с пирамидой на верхушке — это верфь, «Kanary Wharf». Вон краны высовываются — там «Docklands», мой любимый район.
Вот «Tower Bridge», «City», «London Eye». Жалкое колесо — люди, чтобы на нем подняться, деньги платят, а с него не видно и половины того, что открывается отсюда. Весь Ист-Энд, скрытый от туристов, лежит как на ладони.
— А это что за куб, весь в зеленых огнях? — спросил Тараканов.
— Пентхаус, кто-то из богатеньких отгрохал. Полюбуйся на «Элион Билдинг», здание, излучающее ультрафиолетовое свечение. Оно все сделано из труб — психоделик просто. Вот он, дух «Urban»! На этой «Крыше мира» я черпаю вдохновение для своей музыки. Здесь можно держать небо в руках!
Очарованный фантастическим видом, Вовка предложил сбахать зикр. Взявшись за руки, танцующие волшебники во всю мощь заголосили «Мэйи Тотэдэ». Когда они умолкли, их взорам открылось нечто сверхъестественное. Прямо над ними, в разрыве фиолетово-черных облаков, пробивалось ярко-розовое сияние, будто там взошло солнце! Ноги у Вовки подкосились, и он опустился на деревянный поддон, невесть откуда взявшийся на «Крыше мира» (на такие поддоны обычно грузят ящики с овощами). Тут запиликал Вовкин мобильный. Это пришло сообщение от Даши: «Хвостатым летной погоды и потока силы по всему гребню! Любовь окутывает твой кокон, мой солнечный зверь!»
