Прокручивая в голове свои шансы, я неслась по ступенькам, пока наверху лестницы не наткнулась на человека. Он был старше Инны и нес стопку белья, которую уронил, когда мы столкнулись. Я схватила его и впечатала в стену. Чем пригрозить ему? Оружия у меня нет, но, как выяснилось, оно и не понадобилось. Едва я прижала его к стене, он, как бы защищаясь, вскинул руки и жалобно залопотал что-то по-русски. Нападать на меня он уж точно не собирался.
Конечно, теперь возникла проблема, как объясниться с ним. Марлен все еще колотил в дверь, через пару минут придет в себя Дмитрий. Я злобно уставилась на человека, рассчитывая хорошенько запугать его. Судя по выражению его лица, это мне удалось. Я снова, как с Инной, прибегла к языку «пещерного человека»… вот только на этот раз донести свою мысль оказалось труднее.
— Палка, — сказала я по-русски, понятия не имея, как у них называется кол. Сунула ему под нос серебряное кольцо на пальце и сделала рубящее движение рукой. — Палка. Где?
Он таращился на меня в полном недоумении, а потом на чистом английском спросил:
— Почему ты так говоришь?
— О господи! — Воскликнула я. — Где хранилище?
— Хранилище?
— Место, где хранят оружие?
Он продолжал таращиться на меня.
— Я ищу серебряный кол.
— А-а… Это.
Он бросил тревожный взгляд в том направлении, откуда доносились удары.
Я сильнее прижала свою жертву к стене. Сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди, но я постаралась скрыть это. Пусть мужик считает меня неукротимой.
— Не обращай внимания. Отведи меня в хранилище. Немедленно!
Испуганно взвизгнув, он истово закивал и поманил меня вниз по лестнице. Мы спустились на второй этаж, затем резко свернули. Коридоры, украшенные золотом и люстрами, были такие же извилистые, как лабиринт из живой изгороди, который показывал мне Дмитрий, и я невольно спрашивала себя, сумею ли вообще выбраться из дома. Делать такой крюк было рискованно, но я сомневалась, что сумею покинуть дом до того, как за мной бросятся в погоню. А раз так, предстояла стычка, и мне требовалось оружие для защиты.
Один коридор, второй… Наконец мы добрались до двери, ничем не отличающейся от любой другой. Он остановился и вопросительно посмотрел на меня.
— Открывай, — приказала я.
Он покачал головой.
— У меня нет ключа.
— Уж у меня-то его точно нет… хотя постой-ка.
Я сунула руку в карман и достала ключи, которые забрала у Дмитрия. Их было пять. Третий подошел, и дверь открылась.
Тем временем мой проводник торопливо оглядывался, явно готовясь дать деру.
— Даже не помышляй об этом, — предупредила я.
Он побледнел и замер. Комната перед нами была не очень велика, и, хотя белый плюшевый ковер и картины в серебряных рамах придавали ей изящный вид, по существу она больше напоминала свалку. Куча разных вещей.
— Что это?
— Магия. — Судя по всему, от страха он плохо соображал. — Магические предметы. Их хранят здесь, чтобы магия ослабела или разрушилась.
Магия… Это вещи, заколдованные моройской магией. Амулеты и прочее в этом духе всегда воздействовали на стригоев — как правило, не самым приятным образом, — и колы особенно, поскольку при их изготовлении используются все четыре стихии. Понятно, почему стригои пожелали изолировать губительные предметы и избавиться от…
— Мой кол!
Я метнулась вперед и схватила его, едва не выронив из потных рук. Кол лежал наверху коробки с куском ткани и какими-то странными камнями. Приглядевшись, я поняла, что на самом деле это не мой кол — хотя какая разница, каким убивать стригоя? Он почти идентичен моему, за исключением небольшого геометрического узора вокруг основания. Так поступали некоторые стражи, если особо дорожили своим колом: наносили на него узор или свои инициалы. Взяв в руки кол, я ощутила прилив печали — когда-то он принадлежал тому, кто с гордостью владел им, а сейчас почти наверняка мертв. Один бог знает, сколько еще колов хранилось здесь, отобранных у других незадачливых пленников. Однако у меня не было времени заниматься поисками и оплакивать мертвых.
— Ладно, теперь отведи меня в… — Я заколебалась. Даже с колом лучше бы мне не сталкиваться со стригоями. Надо полагать, у передней двери по-прежнему дежурит охранник. — В какую-нибудь комнату на этом этаже с окном, которое можно открыть. И подальше от лестницы.
Мужик на мгновение задумался и кивнул.
— Вон туда.
Мы пошли еще одним лабиринтом извивающихся коридоров.
— Как тебя зовут?
— Олег.
— Знаешь… я собираюсь выбраться отсюда и, если хочешь… если хочешь, могу взять тебя с собой.
Тащить с собой еще кого-то — в особенности человека — настоящая обуза. Тем не менее совесть не позволяла мне бросить его здесь.
Он бросил на меня недоверчивый взгляд.
— С какой стати мне уходить отсюда?
Сидни определенно права насчет того, что ради бессмертия люди готовы пойти на любые жертвы. Олег и Инна — живое тому доказательство.
Мы завернули за угол и оказались перед застекленной красивой двустворчатой дверью. Сквозь травленое стекло виднелись тянущиеся вдоль стен полки с книгами. Библиотека — на мой взгляд, огромная, без конца и края. Но главное, я разглядела прямо напротив двери большой эркер, со свисающими по бокам занавесками цвета крови.
— Прекрасно, — бросила я, открывая дверь.
И тут на меня накатила тошнота. Мы были в помещении не одни.
Галина вскочила с кресла рядом с камином, в дальнем конце комнаты. С ее колен упала книга. Не было времени задумываться о том, что стригой читает, сидя у огня, потому что она прямиком устремилась ко мне. Мелькнула мысль, что Олег подставил меня, приведя сюда, но он трусливо забился в угол, с тем же выражением шока на лице, который испытывала я. Несмотря на огромные размеры библиотеки, Галина в считанные секунды оказалась рядом со мной.
Я ускользнула от ее первой атаки — или, по крайней мере, попыталась. Ух, как она была быстра! Если не считать Дмитрия, все другие стригои в этом доме явно уступали ей, и я забыла, какими крутыми бывают подлинно опытные стригои. Схватив за руку, она дернула меня к себе, открыв рот и обнажив нацеленные на мою шею клыки. Я весьма неуклюже попыталась хотя бы оцарапать ее колом, но она слишком плотно прижимала меня к себе. Наконец я сумела слегка наклониться, так что мое горло оказалось вне пределов ее досягаемости, но она вцепилась мне в волосы, и я вскрикнула от боли. Удивительно, что она вообще не вырвала их с корнем. Не отпуская моих волос, она оттолкнула меня к стене.
Когда, впервые попав сюда, я сражалась с Дмитрием, он действовал жестко, но не хотел убивать меня. Галина хотела. Она поверила Дмитрию, что я буду ценным вкладом, но теперь стало очевидно, что на самом деле я настоящее шило в заднице. Ее попустительству пришел конец, и она собиралась убить меня. Единственное утешение — что она вряд ли станет превращать меня в стригоя. Для нее я просто ланч.
