— Когда это было? — Наташа провела ладонью по лицу, словно сбрасывая паутину. Она не нуждалась в ответе, потому что уже знала, когда…
…В середине декабря они с Сонькой спешили на семинар по политэкономии и чуть не попали под колеса разворачивавшейся «Волги» с шашечками по бокам. Мокрый снег, вылетевший из-под колес, брызнул им на пальто. И, обругав недотепу водителя, они отскочили подальше от проезжей части и принялись носовыми платками оттирать грязные пятна. Но Наташа вдруг замерла, скомкала платок, затолкала его в карман и бросилась к стоянке такси. Сонька едва догнала ее.
— Ты, сумасшедшая, что случилось? До семинара пять минут… — Она взглянула на враз посеревшее и осунувшееся лицо подруги. — Тебе плохо?
— Соня, — Наташа схватила ее за руку, — ты случайно не рассмотрела, кто в такси сидел?
— Моряк, по-моему, какой-то! Черная шинель, погоны…
— Это был Игорь! Господи, почему я сразу не сообразила? Он же меня разыскивал! — Наташа присела на каменный парапет над подземным переходом, расстегнула пальто. Ей было жарко.
— Наташка, сейчас же вставай, придумала на камни садиться, — потянула ее за рукав Софья, — простудишься еще на мою голову! — Но, заметив странный, будто отсутствующий взгляд подруги, прошептала: — Не сходи с ума! Откуда он мог здесь взяться? Четыре месяца ни слуху ни духу, да если бы он решил тебя найти, разве это так трудно сделать?
— Нет, это был Игорь! Я чувствую, мне сердце подсказывает. — Наташа приложила руку к животу и вдруг ощутила легкий толчок, потом другой и завороженно прошептала: — Сонька, он шевелится…
Сонька ошеломленно смотрела на счастливо улыбающуюся подругу.
— Кто шевелится?
— Ребеночек! Сын Игоря!
— С чего ты взяла, что Игоря? Может, Петр постарался?
— Не-е-т, — покачала головой Наташа, — Игоря! Не зря он сегодня мне привиделся…
А оказывается, вовсе не привиделся! Судьба постоянно сводит и разводит их, точно ей доставляет несказанное удовольствие наблюдать за страданиями и горем двух любящих друг друга людей.
— Егор, — Наташа положила руку ему на плечо, — не поверю, что она тебя так просто разлюбила. И те слова она не просто так написала. Вспомни. Должна быть какая-то веская причина, почему она не захотела тебя больше видеть.
— Не было никаких причин! Да я ни о ком, кроме нее, даже думать не мог в то время. Пойми, я ждал ее, я думал о ней постоянно!
— А ты все-таки постарайся вспомнить! Может, она что-то увидела или ей что-то о тебе рассказали…
— Господи! Не может быть! Это произошло так быстро… — Егор вскочил на ноги, потом опять сел, лихорадочно потер виски. — В тот вечер меня пришла проведать моя бывшая подруга…
— Любовница?
— Скажем так, — неохотно согласился Егор. — Мы встретились в беседке, и я тут же сказал, что собираюсь жениться и наши отношения прекращаются. Она попыталась изобразить истерику, бросилась мне на шею, но я эти бабьи штучки терпеть не могу и живо привел ее в чувство. Но паршивка умудрилась поцеловать меня на прощанье…
— Что и требовалось доказать, — вздохнула Наташа, — а Наталья знала, что она твоя любовница?
— Догадывалась!
— Насколько я разумею своим бабским, как ты изволишь выражаться, умом, девушка увидела, что ты целуешься со своей любовницей. Отсюда и те нежные слова в твоем журнале. Или, думаешь, я не права?
— Но это же глупость! — Егор недоуменно посмотрел на Наташу. — Неужели нельзя было спросить у меня, что на самом деле произошло?
— Знаешь, что касается меня, я тоже не стала бы ничего выяснять. В молодости мы все максималисты. Часто доходим до абсурда: если любовь, то до скончания века! Если измена — никакого прощения и тоже до скончания века! Это сейчас я бы просто отхлестала тебя по морде!..
— Ты уже раз попробовала, от души попрактиковалась, и, честно признаюсь, не хотел бы опять испытать подобное удовольствие! — Он взглянул на часы и вскочил на ноги. — Ого! Поехали быстрее, а то дотемна не успеем на кордон. — Егор помог Наташе подняться и поцеловал ее в губы. — Извини, что пришлось все выслушать, но и спасибо большое, что помогла мне что-то понять. Легче не стало, скорее еще больнее, ведь все могло получится иначе, но тогда мы с тобой никогда бы не встретились…
— Егор, я должна тебе что-то сказать. — Наташа виновато посмотрела на него.
— Малость попозже, когда приедем на кордон. — Он ласково глянул в широко распахнутые женские глаза. — Мне тоже нужно многое тебе сказать!
Глава 18
Ранним утром воздух в этих местах особенно прозрачен. От земли, скал и камней поднимается легкий пар, высыхает от росы трава, раскрываются лепестки цветов, и над кустами с легким треском носятся стрекозы. Двое мужчин и женщина поднимались по крутой тропе, то и дело огибая бесконечные заросли рододендрона и можжевельника.
По одну сторону от них лес обрывался в отвесное ущелье, по другую — высился сплошной буковый древостой, перепутанный колхидскими лианами и ожиной. Идти было трудно, но, пока солнце еще не поднялось высоко и не наступила жара, им предстояло преодолеть самый трудный участок пути.
Туман еще цеплялся за кроны буков, но солнечные лучи уже прошили лес, высветили стволы деревьев, заставили птичье царство, вспомнив весеннюю пору, запеть, как пелось в счастливое время любви.
Путешественники поднялись на каменный оста-нец и замерли в восхищении перед открывшейся взору красотой. Солнце розовым покрывалом уже накрыло вершины гор, а внизу на склонах ущелий и в каменных цирках еще лежала сахарно-белая вата облаков. Темнота нехотя уползала в узкие расселины, пряталась под выступами скал, но жгучие лучи доставали ее и там. Солнечное тепло плавило туман на альпийских лугах, ласкало яркие цветы, и мир становился светлей и прекрасней.
— Хорошо? — Егор обнял Наташу и заглянул ей в глаза. — Не жалеешь, что поехала?
— Нисколечко! — Она заметила, как дрогнули губы любимого, а в глазах появилась сумасшедшинка, как вчера вечером, когда они остались, наконец, вдвоем на сеновале, где Люба, жена Аркадия, постелила им постель…
Пообедав на поляне, они долгих три часа добирались до кордона. Наконец дорогу преградил шлагбаум, а вывеска на высоком столбе возвестила о том, что они вступили на территорию заповедника.
Егор заметно повеселел. Он, словно сбросив тяготивший его груз, то весело что-то напевал, то рассказывал смешные байки, то вдруг остановил машину на перевале, и они, обнявшись, смотрели на бесконечную горную страну, уходившую вдаль на все четыре стороны света.
Голубые, зеленые, фиолетовые и белые пятна менялись, как в калейдоскопе, жили своей жизнью. Самая близкая от них гора казалась розовой, как чисто отмытая морская раковина, но стоило солнцу скользнуть за тучу, и она стала зеленой в цвет зарослей у ее подножия. Громады черно-белых вершин, словно всадники небесного войска, вставали до самого горизонта. Они поднимались над взлохмаченными шевелюрами гор пониже, и от всего этого великолепия захватывало дух и щемило сердце.
