Читаем без скачивания Фантастика 1981 - Коллектив авторов

Корабль тряхнуло, словно он подпрыгнул на кочке. Артур почувствовал себя внутри пробки, вылетающей под давлением из бутылки. Судороги вибрации все реже и реже пробегали по кораблю и наконец совсем исчезли.

Когда Артур открыл глаза, то в иллюминаторах переднего обзора он увидел привычное темное звездное небо. Было удивительно тихо, ощущение покоя охватило его. Спокойное звездное пространство простиралось перед его глазами, и он сейчас не думал о том, что потерян курс, что запас горючего оставляет желать лучшего, что в этом спокойном пространстве можно лететь вечно, так больше никогда и не увидев Земли… Вечно!..

Вечно — это уже кое-что… Сейчас казалось, что самое страшное миновало. А над всем остальным будет достаточно времени подумать…

Он расслабился, отстегнул ремни и включил экран связи, вспыхнувший ровным голубым светом.

— Мора!..

Ответа не последовало.

— Нелл!..

Голос его словно ушел в пустоту, к далеким холодным звездам. Артур рванулся к пассажирскому отсеку. Оба кресла были пусты. Мора и Нелл лежали на полу друг возле друга. В правой руке Моры был зажат обрывок ремня. Левая была холодна и безвольна. На безымянном пальце сверкнуло кольцо. Острый пронзительный луч ударил его по глазам. Это было то самое кольцо, которое он подарил ей несколько лет назад, в первый день знакомства — камень с далекой Эйлоры.

Артур прижался щекой к холодной руке. Губы его дрожали. Где-то в глубине существа колыхнулось щемящее чувство обреченности, похожее на распахнувшуюся бездну. Сквозь этот холод неизмеримого вселенского отчаяния он почувствовал, как под его губами неуверенно бьется любимая голубая жилка. Под его губами трепетала жизнь, как маленький огонек, как отблеск под пеплом дотлевающего, вот-вот готового погаснуть уголька, без которого все остальное теряло смысл.

Только сейчас он вспомнил о биостимуляторе. Ровное жужжание заполнило отсек. Артур ждал, согревая дыханием холодное запястье, словно пытаясь раздуть угасающий уголек.

Веки Моры дрогнули. Глаза открылись. Губы шевельнулись беззвучно, но Артур понял это движение и перевел взгляд на сына.

Лицо мальчика было бледным. Нелл все еще был в глубоком обмороке. Артур положил руку ему на лоб. Казалось, вся жизненная сила, как поток, устремилась по этой напряженной руке…

Когда Нелл очнулся, Артур прочел в его глазах тень смутной тревоги. Где-то в сознании мальчика еще не угасло эхо непонятного страха, и все его существо было заполнено трепетом невыразимого ожидания.

— Все позади, сынок… Все позади… — тихо сказал Артур.

— Почему не было видно звезд, папа?… Почему они вдруг исчезли?… Их больше нет?…

— Все позади, сынок… Все позади, Нелл… Просто звезды не могли пробиться сквозь чертову бурю… Это был гравитационный шторм… Но мы вырвались… Вырвались… Теперь все позади… Хочешь взглянуть на звезды?…

Шторки задраенного иллюминатора поползли в стороны.

Но только с левого края была видна одна далекая звездочка.

Фиолетовая масса, заслоняя звездное пространство, ползла по кварцевому стеклу, словно кто-то плеснул в него густой раскаленной лавой и она теперь растекалась по внешней выпуклой поверхности.

Краешек видимого пространства с далекой звездой истончался и был похож на черный полумесяц с одной светящейся точкой. Он уменьшался, словно таял, и наконец исчез. Отсек наполнился густым фиолетовым светом. Иллюминатор стал похожим на пылающий глаз, в упор глядящий на хлипкое, ненадежное, бренное убежище трех человеческих жизней, дерзнувших на собственную орбиту в бездонном океане вечности.

Если бы Артур был ближе к иллюминатору, то увидел бы яркий фиолетовый диск, который с каждой секундой увеличивался в размерах. Их орбиту пересекал огромный астероид.

Артур это понял слишком поздно, уже тогда, когда тревожно заныл зуммер бортового локатора.

Автоматически сработали тормозные двигатели, выбросив огненную плазму в атмосферу астероида. Артуру казалось, что он в лифте, то медленно и напряженно ползущем вверх, то срывающемся в бездну. Иллюминатор то бледнел, то наливался густым лиловым светом. Слабеющий рудовоз еще боролся с пульсирующим притяжением астероида, масса которого скорее была похожа на массу планеты.

В глазах зарябило, фиолетовые круги и кольца сталкивались и взрывались, лопались, разлетаясь искрами. Давило виски. Мозг казался раскаленной лавой.

Где-то в мозгу появилась точка нарастающего звука. Он не тревожил, а успокаивал, наплывая волнами странных гамм, тональность которых менялась в бесконечном разнообразии самых неожиданных вариаций. Потом гамма стала ровной, и ощущение перегрузки сразу исчезло.

Камень на пальце Моры светился, мигал, то угасая, то вспыхивая снова. На центральной его грани появилась туманная окружность, которая медленно вращалась вокруг темной точки.

Артур знал о необычайной чувствительности кристаллов с Эйлоры. Но не думал никогда, что они могут быть чувствительны в такой степени. В кристалле явно отражалась сила какой-то планетарной субстанции. Артур, Мора и Нелл долго, не огрызаясь, глядели на вращающееся туманное кольцо…

Тремя телескопическими лапами рудовоз стоял на грунте.

Он сел на горном плато, таком ровном и гладком, словно вершина горы была отсечена бритвой.

Обшивка старого рудовоза выдержав все перегрузки, была еще надежной защитой от всяких неожиданностей. Кислородная система была в порядке. Запасы продовольствия были рассчитаны на год полета. Два пристыкованных бортовых реактивных танкера заполнены дефицитной рудой. Но кому она нужна здесь, когда реактивное топливо на исходе? Артур еще и еще раз проверил емкости. По его расчетам, топлива могло хватить только на взлет… А ведь надо дотянуть до Земли. Можно ли было надеяться, что астероид находится в зоне космических трасс? И даже если это так, то сколько можно ждать? А если астероид совершенно непригоден для жизни?

Может быть, и опасен даже для тех, кто скрывается за защитной обшивкой корабля. И почти нет никаких шансов на то, что здешние условия хоть в какой-то мере могут оказаться подходящими для живых существ той системы, к которой они принадлежат.

Оставалось ждать, что скажет анализатор внешней среды.

Все трое глядели на шкалы дозиметров. Мигали индикаторные вспышки пульта вычислительной машины. Этап за этапом. Проба за пробой.

Четыре шкалы показывали чуть выше нормы, но в пределах допустимого. Оставалась последняя шкала. От нее зависело все остальное.

В окошке по нарастающей двигались цифры: 5… 10… 15… 20… Тяжелые руки Артура дрожали, на лбу набухла жила, он впился в прибор глазами, словно мог остановить движение шкалы радиоактивности. За спиной, притянув к себе Нелла, стояла Мора. Последняя шкала казалась шкалой надежды. В правом углу появилась черная черта, за которой двигались красные цифры — сигнал опасной радиоактивности.