«Соболь», убрав паруса и включив реактивный двигатель, шел к гавани. Навстречу ему вышла маленькая моторная лодка. На борт поднялся лоцман. Он официально поприветствовал Лорквиталь и попросил разрешение повидаться с юношей, с Йамой.
— В гавани два судна под командованием чиновника Департамента Туземных Проблем, — сообщил Йаме лоцман. — Возможно, ты его знаешь.
— Его имя Корин. Он префект Департамента. Лоцман, маленький человек, ростом был даже ниже Пандараса, но его уверенные манеры тотчас выдавали привычку командовать. Наряд его состоял из свободных полотняных брюк, алой джеллабы и безукоризненно чистых туфель. Покуривая черную сигару, он в упор посмотрел на Йаму.
— Что у тебя с ним за дела, я не знаю и знать не хочу. Гавань тут ни при чем. Из-за войны мы превратились в форпост, но все же не собираемся подчиняться Департаменту Туземных Проблем.
— Я понимаю.
— Если ты сойдешь на берег, то только без оружия. Он и его люди — тоже. Здесь никто не ходит вооруженным.
— Ты выразился очень ясно, — отозвался Йама. — Позволь же и мне говорить без обиняков. Этот человек хочет сделать меня своим пленником, а потому капитан Лорквиталь не уверена в безопасности своего корабля.
Лоцман кивнул и снова занялся своей сигарой.
— Он пытался получить ордер на твой арест, но начальник гавани вынужден был указать ему, что в конфликтах мы не встаем ни на чью сторону. И равным образом мы не желаем быть ареной выяснения отношений. Откровенно говоря, если бы он не пытался оказать на нас давление, мы бы позволили ему схватить тебя. Но мы не можем допустить, чтобы он создал опасный прецедент. — Лоцман швырнул за борт окурок и повернулся на каблуках. — Ну что ж, капитан Лорквиталь, штурвал, пожалуйста. Я проведу вас в гавань.
Лоцман провел «Соболя» к месту стоянки у длинного понтона вдоль внутреннего края гавани, среди тральщиков мидий и двухмачтовых кечей, какие шныряют по всей реке, доставляя грузы в близлежащие города. В знойном воздухе стояла дымная горечь от печей на барже, где топили жир левиафана. На воде вокруг понтона плавали радужные разводы, а по поверхности скользили тучи крошечных машин, которые собирали разлитое горючее сквозь канальцы в своих длинных лапках. На причальных столбах рядами сидели пеликаны и сушили мокрые крылья. Их силуэты на фоне красного закатного неба напоминали наконечники стрел. А в лиге от гавани, за сетью каналов, понтонов, ремонтных доков сверкали разноцветные неоновые огни, мигая над скоплениями деревянных зданий и пластиковых куполов. Лоцман повторил предупреждение Йаме и капитану Лорквиталь, после чего покинул судно.
— Мы не можем пойти на берег без оружия, — заявила Тамора.
— У нас останутся твои зубы и когти, — вставил Пандарас. — У меня — моя хитрость, а у господина — власть над машинками. Что нам еще нужно?
— Мне надо с ним поговорить, — сказал Йама. — Я пойду один и без оружия.
— А где ты его будешь искать? — спросила Тамора. — Лучше бы тебе остаться здесь. Прежде всего он кинется сюда. К тому же никто не возразит, если у себя на борту мы будем вооружены.
Матросы «Соболя» еще только закрепили концы, а на понтоне уже появились зазывалы. Они совали в руки маленькие пластины, которые соблазнительно нашептывали приглашения в здешние бары и бордели. Один из зазывал окликнул Йаму по имени, бросил на палубу прямо к его ногам пластинку и, расталкивая товарищей, быстро ушел. Йама подобрал белый квадратик и стал его рассматривать, напечатанный на нем золотой дракон изогнул крылья, выдохнул струйку голубого пламени, и она сложилась в два слова. Какое-то название?
«У мамаши Драконихи».
Йама настоял, что пойдет один, хотя Тамора яростно возражала.
— Экипажи пакетбота и крейсера обойдут здесь каждый угол, — говорила она. — Они могут напасть на тебя целой бандой в любом месте. Место для драки лучше выбрать самому.
— Я знаю место, где он хочет с тобой встретиться, — сказал Элифас. Там масса всяческих забав. Теперь этот квартал, конечно, опустился ниже. Раньше район развлечений располагался против Калуба, но река мелеет. И город отдалился от судоходного русла на дюжину лиг. — Элифас стал вглядываться в вереницу мерцающих в сумерках огней, потом добавил: — Он как будто вырос, но это скорее всего из-за войны.
Тамора сплюнула за борт. Крохотная машинка тотчас заскользила по маслянистой воде к капле слюны.
— Ха! Если ты так хочешь повидать префекта Корина, тебе надо подплыть к крейсеру и все. Выйдет не хуже. Такой человек, как он, ни за что не станет осквернять себя появлением в подобных притонах. Его приглашение — ловушка.
— Нам лучше поговорить на нейтральной территории, — сказал Йама.
— Ради тебя я бы в два счета сломала ему шею.
— Уверен, что так и есть.
— Или вырвала бы ему глаза.
— Тамора, я просто хочу с ним поговорить, а потому либо я пойду один, либо совсем не пойду.
Что касается Пандараса, то он охотно согласился. У него нашлись собственные дела.
— Капитан Лорквиталь отпустила свободных членов экипажа до полуночной вахты на берег, а тут вдруг выясняется, что мой друг Пантин еще никогда не был с женщиной. На прежнем месте дисциплина этого не позволяла. Думаю, пора брать это дело в свои руки.
— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — сказал Йама, вспомнив, что молодой моряк раньше был борцом. Пантин уже стоял на причале и ждал, засунув руки в задние карманы брюк.
— Пантин отказался от ножа, — заявил Пандарас, — мне надо следить, чтобы наши занятия не оставили ему времени влипнуть в неприятности.
Пандарас немножко прошел с Йамой, потом они с Пантином рука об руку свернули в сторону, а Йама отправился в другом направлении — к дальнему концу набережной, к «У мамаши Драконихи».
Главный причал плавучей гавани располагался вдоль широкого променада длиною в пол-лиги.
Ярко раскрашенные фронтоны магазинчиков, баров, борделей стояли по обе стороны улицы. Компании подвыпивших матросов враскачку бродили от одного заведения к другому. Над их головами сверкал неон, трещали и чадили факелы. Тут же, на улице, гуляки пили пиво из бумажных стаканчиков, курили трубки с подозрительными примесями в табаке, Здесь была последняя мирная стоянка, дальше их корабли окажутся в зоне военных действий, за срединной точкой мира. Йама догадывался, что все эти люди искали забвения в те недолгие часы, пока транспортные суда пополняют запасы. Зазывалы кричали, расхваливая достоинства пивных и курилен. По обе стороны улицы призывно распахивали двери тату-салоны, закусочные, наркопритоны, казино. Танцовщики всех полов и десятка рас (но Йаме пришло в голову, что все они могут быть людьми-зеркалами) кружились и извивались в освещенных окнах баров. Потоки гуляк обтекали острова музыкантов, гадалок и игроков. Над плотным морем голов висели диски с магистраторами, их крохотные сверкающие машины кружились повсюду в залитом неоновым светом воздухе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
