— Однако палач сделал это потому, что знает — ты наслаждаешься моими страданиями. Если ты ему и не приказывал, он пытал бы меня только для твоего удовольствия.
Тиранно говорил тем печальным голосом, который Сеннар ненавидел. Почему он не приказывал ему склониться перед ним и не требовал этого? Сеннар предпочел бы это такому раздражающему спокойствию.
— Я не испытываю никакой радости, видя твои страдания, и палач знает это. Он поступает так по своему усмотрению. Если бы ему и приказали больше не пытать тебя, он не остановился бы. Я думал, ты знаешь, что природа людей, гномов, нимф и духов отвратительна и жестока.
— Что ты хочешь продемонстрировать этим? Что все остальные — злы?
— Нет, — спокойно ответил Тиранно. — Только то, что гнев может быть сильным. Ты должен знать об этом лучше, чем кто-либо другой.
Сеннар похолодел.
— Ты знаешь, я восхищаюсь тобой, — продолжил Тиранно. — Ты — человек, с которым я могу сравнивать себя. Поэтому я показал тебе свое лицо, я хотел встретиться с тобой, как равный с равным. Таких очень мало.
— Потому что все пресмыкаются перед тобой. Только черви равны тебе, — ответил Сеннар.
Но и тут Тиранно не рассвирепел.
— Люди — звери, жаждущие крови, они только и ищут подходящего момента, чтобы вцепиться в глотку собственного брата.
Сеннар ужаснулся и вспомнил о поляне. Он покачал головой. Он не должен позволить околдовать себя. Он хотел бы увидеть лицо своего собеседника, но темнота не давала это сделать.
— Зачем ты пришел? — спросил Сеннар.
Ему становилось все хуже, он начинал бояться.
— Сколько ты уже здесь? — спросил Тиранно.
Сеннар не представлял. Насколько он знал, он мог находиться тут уже год, а может быть, только один час.
— Так я скажу тебе: почти месяц. За все это время ты ничего не сказал. Я не могу больше ждать.
В камере воцарилась угрожающая тишина.
— Не знаю, что заставляет тебя упорствовать и молчать, — снова заговорил Тиранно. — Честно говоря, это — поведение, которого я не понимаю.
— Ты не можешь понять, что такое честность и самопожертвование, — вздохнул Сеннар.
— Ты недооцениваешь меня, — возразил Тиранно. — Я хорошо знаю тебя, ты понял? Мы очень похожи.
Сеннар услышал эхо шагов в камере.
— А ты, напротив, не знаешь меня и думаешь, что я хочу только власти, что именно желание власти подталкивает меня к действию. Или, может быть, месть из-за той несправедливости, которую я испытал. Но ты ошибаешься. Я тоже перед тем, как прийти сюда, долго блуждал, искал ответ на те вопросы, которые сейчас задаешь себе ты. Ты думаешь, почему я вошел в Совет? Я хотел изменить мир и другого не желал. На самом деле ответ был передо мной, такой ясный, каким он представляется тебе, но я не хотел принять его. В этом мире много хорошего, есть еще что-то, что можно спасти… Хватит, думаешь ты, я не должен уступать, сдаваться… Вот что я повторял себе.
Сеннар почувствовал, что начинает дрожать. Он испытывал чувство, будто кто-то проникает в его мысли, и ему было страшно. Почему Тиранно так разговаривал с ним?
— В конце концов мне пришлось сдаться, как, надеюсь, сделаешь и ты, потому что истину нельзя отрицать вечно. Здесь нечего спасать. Я больше тебе скажу: никто не хочет быть спасенным. В природе живущих на этой земле существ — убивать. Все, чего они хотят, — ненавидеть и убивать. Поэтому война никогда не прекращалась на этих Землях и никогда не прекратится. Потому что все существа уступают наслаждению смерти. После того как они единожды отведали крови, они не могут остановиться. Ты ведь понимаешь, правда?
Сеннар попытался покачать головой, но острая боль не дала ему. Сеннару казалось, что он догадывается, что случится здесь вскоре, что уже случилось, и он был охвачен ужасом. Он пытался найти в своих воспоминаниях какое-то заклинание, которое помогло бы ему выстоять перед этой пыткой, но не находил его.
— Я знаю, ты кого-то любишь, я чувствую это. Любовь, какой бы эфемерной она ни была, существует. Но не для нас. Может быть, женщина, о которой ты думаешь сейчас, на мгновение поверила в экстазе удовольствия, что любит тебя, но это — иллюзия. Любовь начинается и кончается плотским наслаждением, остальное — ничто. Говорю это тебе потому, что я тоже много любил. И все — напрасно. Забудь об этой любви, если не хочешь страдать, присоединяйся ко мне.
— Оставь меня в покое! — прокричал Сеннар. Он догадался, что Тиранно сейчас находился близко, совсем рядом с ним.
— Все эти страдания не имеют смысла, ты это знаешь. Я могу проникнуть в твои мысли, и я сделаю это, если ты не заговоришь. Не для того, чтобы причинить тебе боль, скорее потому, что задуманное мною слишком важно, и никто не сможет меня остановить. Но ты будешь страдать, а я не хочу. Я восхищаюсь тобой, я уже сказал тебе об этом, и уважаю тебя. Скажи мне, зачем ты оказался на моей Земле, скажи, что вы замышляли. Твое молчание не имеет смысла. Этот мир не заслуживает ни одной твоей слезы, а та, которую ты любишь, не заслуживает твоей крови.
— Со мной уже вели этот разговор, и я в это не верил, — ответил Сеннар.
Он пытался улыбаться, но был в ужасе. Он — маг и какое-то время сможет сопротивляться, но сколько? Его магия была несравнима с магией Тиранно. Тот читал в его душе, раскрыл все его тайны…
Тиранно обхватил руками лицо Сеннара, покрытое потом.
— Ты пытаешься сопротивляться мне? — сказал он. — Может быть, какое-то время тебе это и удастся, но я гораздо могущественнее, чем ты представляешь, и я готов на все. Я не оставлю тебя в покое, пока не узнаю, что хочу. Каждая твоя мысль будет моей, каждое твое желание. Я стану тобой, Сеннар, у тебя не будет от меня секретов, в твоей душе не останется ни одного уголка, куда бы не добрались мои пальцы.
Внезапно глаза Тиранно ослепительно сверкнули, и он уставился на Сеннара. Маг упал, охваченный безумным ужасом. Эти глаза были человеческими, в них — ослепительно-зеленых — таилась жестокость, не знающая предела. Наконец Тиранно показал свое безжалостное лицо, которое Сеннар хотел увидеть во время разговора, а сейчас сожалел об этом. Он чувствовал, как Тиранно пытается проникнуть в его мозг, но сопротивлялся. Он изо всех сил закричал.
36
ПЕРЕД БОЕМ
Последняя часть путешествия Ниал была горестной. Девушка поняла, что Земля Воды почти вся в руках врага, за исключением маленького клочка земли на северо-востоке, на границе с Землей Моря, которая оказывала последнее слабое сопротивление.
Вся территория лежала в руинах и агонизировала. Много ручьев пересохло, может быть, еще больше было отравлено; видны были первые признаки умирания лесов, селения сровняли с землей. Сколько нимф могло выжить?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
