— С тех пор как он у меня, у меня ни разу не хватило смелости взглянуть на него, — добавила Ниал.
— Я уверен, что все хорошо, — сказал Идо, хотя понимал, что эти слова были ненужной ложью.
— С ним должно быть все хорошо, — ответила Ниал с такой порывистостью, которая удивила гнома. Потом девушка опустила взгляд. — Я люблю его, — прошептала она, глядя в кружку.
Идо нервно закурил трубку, он испытывал противоречивые чувства: сначала что-то вроде негодования, потом — отеческую ревность, наконец, большую нежность. По сути, Сеннар был единственным, кто мог сделать ее счастливой.
— Я всегда это знал, с того первого раза, когда увидел его в лагере, смертельно усталого, — произнес наконец гном.
— А мне, наоборот, столько нужно было времени, чтобы понять это, но теперь он — единственная моя надежда, — сказала Ниал. — Я искала повсюду и долго цель жизни, а она была рядом со мной, — продолжала она. — Теперь я сражаюсь ради него, ради моего любимого, за него буду биться с Тиранно. Меня больше не интересует месть, и все, чего я хочу, — мира на земле, где можно было бы жить с Сеннаром. Я понимаю, что, в сравнении с идеалами, которыми руководствуешься ты и многие другие в нашем войске, мой идеал — маленькая и эгоистичная цель, но…
— Любовь — не маленькая и не эгоистичная, — перебил ее Идо. — Что бы ни побуждало тебя жить, это не может быть незначительным только потому, что дает тебе цель в жизни.
— Я поняла, что не могу спасти весь мир, но одну жизнь я в состоянии спасти. И поэтому я не могу смотреть на кинжал.
— Никогда не переставай надеяться, — сказал гном. — Когда все это кончится, я хочу видеть тебя вместе с Сеннаром на всю жизнь.
Ниал улыбнулась и обняла его.
Потом она сразу же пошла к Оарфу. Ниал бросилась к дракону, и, увидев его живым и здоровым, таким же сильным, каким она его оставила, она не смогла сдержать слезы радости. Взволнованная Ниал долго обнимала друга, ей казалось даже, что суровые глаза дракона были влажными.
На следующий день после стольких месяцев разлуки она села на Оарфа верхом и долго летала, выделывая отчаянные акробатические трюки. Она была счастлива оттого, что, несмотря на месяцы ее отсутствия, они с драконом опять понимали друг друга.
— Между нами нерасторжимая связь. Я больше никогда не покину тебя, что бы со мной ни произошло, я буду вместе с тобой. Если я должна погибнуть в этой битве, то погибну с тобой, но если выйду из нее победителем, верхом на тебе, — сказала она Оарфу, когда они приземлились.
Дракон гордо поднял свою голову.
Последующие дни, когда зима уже одевала землю снегом, были посвящены подготовке к битве.
Все знали, что их собственная судьба и судьба Земли вскоре решатся и наконец станет ясно, осталась ли еще надежда для Всплывшего Мира и для Затонувшего Мира.
Ниал повидалась с Соаной в Совете через три дня после своего прибытия. Принималось решение о диспозиции войск на западном фронте. Как только Соана получила послание Ниал, она предупредила Неглара, и они начали подготовку к возвращению в лагерь.
Глядя на Соану, Ниал подумала, что время бежало слишком быстро. Былая красота ее тети не увяла, она была все еще величественной и благородной, как прежде, но ее лицо избороздили морщины, цвет лица поблек, как будто на нем отпечатались следы новых страданий, усталости и гнетущей ответственности. Она носила всю ту же черную тунику, которую надела, вернувшись после поисков Рейс. Увидев Ниал, Соана горячо обняла ее.
Они долго разговаривали. Соана рассказала о поражении в Земле Воды и о том, как она выходила на поле боя, чтобы использовать свою магию против врага. Она вскользь рассказала о ране и выздоровлении Идо, но Ниал поняла, видя, как глаза волшебницы изменили свой блеск, что Соана страдала из-за гнома больше, чем можно было представить.
Ниал рассказала ей о своем путешествии и святилищах и о том, как она потеряла своих спутников.
Глаза Соаны, когда она узнала об исчезновении Сеннара, затуманились, но она сказала, что уверена — с Сеннаром все хорошо.
— Он — самый могущественный маг, какого я знаю, исключая Тиранно, и я чувствую, что он еще жив ради тебя, иначе и быть не может. — Она улыбнулась. — Ты должна верить в него, верить, что он выживет и будет счастлив, к чему он страстно стремится.
Ниал покраснела, услышав эти слова.
— Как?.. — прошептала она.
Соана улыбнулась:
— Как я поняла, что вы любите друг друга? — Она пристально посмотрела на Ниал. — Потому что я — женщина и знаю тебя с детства. Есть тайны, которые нельзя скрыть от глаз женщины, а в тебе все говорит о любви.
Соана вздохнула, и Ниал поняла, что та думает о Фене.
— Верь в этот огонек, Ниал, и в конце концов ты достигнешь того, чего ищешь, — сказала в заключение волшебница.
Дата битвы была назначена на конец декабря. На приготовления оставалось две недели. Свободные Земли находились в состоянии брожения, тысячи посланий рассылались во все концы.
Все Всадники Дракона были оповещены, впервые за много лет в лагере появился Равен, Верховный Главнокомандующий.
Он прибыл в лагерь утром, ошеломив всех. Когда Ниал увидела его, застыла. Равен не был больше одет в доспехи, покрытые украшениями, которые он надевал обычно. С ним не было даже наглой собачонки, которая повсюду его сопровождала. Верховный Главнокомандующий был одет в темные железные доспехи.
— Я не мог продолжать бездействовать в Академии. Место воина на поле битвы, а я — еще солдат, — сказал он. Потом обратился к Ниал своим обычным резким голосом: — Я ошибся несколько лет назад, когда чинил тебе препятствия. Тебе удалось то, что не удалось многим и мне в первую очередь: ты дала новую надежду обессилевшему народу.
Эти две недели Ниал полностью отдалась тренировкам. Она опасалась, что месяцы путешествия сказались на ее боевых качествах, и проводила большую часть дня на арене вместе с Идо, сражаясь на земле и в воздухе с мечом и со всеми видами оружия в руках.
Полуэльфийка поняла, что ее учитель не обманул: способности Идо сражаться остались такими же, как и до потери глаза. С другой стороны, и она не утратила своей ловкости. Ей достаточно было нескольких поединков, чтобы снова обрести былую проворность и подвижность. Несколько раз Ниал мерилась силами с другими Всадниками, но теперь только Идо был в состоянии сравниться с ней.
Чем больше сражалась Ниал со своим учителем, тем больше понимала, что он значит для нее не меньше, чем отец. Ливон вырастил ее, обучил фехтованию и указал ей путь на всю оставшуюся жизнь. Однако именно Идо обучил ее тому, что значит сражаться, именно он объяснил ей, что такое настоящий воин, и сделал из нее настоящую личность. Ниал знала, что она не предает памяти своего отца, напротив, этим она вознаграждает его.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
