языке, но пока что его задача — изображать из себя недалёкого туриста.
Поэтому он обращается на английском к осклабившимся при виде него двум чернокожим секьюрити на входе, похожим на огромные шкафы:
— Привет, ребята, — глуповато улыбается, покачиваясь, как слегка выпивший человек, но говорит при этом медленно и четко, — можно мне потратить немного денег в вашем клубе?
Они туговато соображают, но кивают ему, отступая. Обмениваются друг с другом многозначительными взглядами, и Макс заходит внутрь.
Наобум пробирается к барной стойке, разрезая собой густой дымный воздух, озаряемый изредка вспышками яркого света, под монотонную грохочущую музыку. Осматривается, словно невзначай. Здесь одни только чёрные! Он замечает, что моментально приковывает к себе десятки и сотни тяжелых, любопытных взглядов.
Впрочем, ему нравится испытывать этот адреналин в крови, и он улыбается абсолютно искренне сейчас, кайфуя от острого чувства опасности. Перекрикивая громкую музыку, Макс заказывает какую-то примитивную, крепкую выпивку у высокого, сплошь покрытого татуировками и от того нереально черного, как ночь, бармена, обращаясь к нему на английском. Кладёт купюру на стол.
Ему важно, чтобы его заметили наверняка, поэтому он расплачивается долларами, а не местной валютой (официальная денежная единица в Эфиопии — быр, прим. автора). Бармен сметает купюру со стола, заменив ее выпивкой.
Посидев так какое-то время, Макс пару раз делает вид, будто пригубляет стакан. Пить здесь, что бы то ни было, для глупого белого туриста — как и просто зайти сюда, самоубийство.
— Я хочу поговорить с вашим самым главным бандюком, — говорит он бармену, улучив подходящий момент, и кладя незаметным движением стодолларовую купюру под стакан. Двигает стакан к нему, — как мне его найти, подскажи?
Бармен только усмехается, отрицательно качнув головой и отодвигая от себя стакан. В этой нищей стране сто долларов — его месячная зарплата, но он не берет их.
От Макса не укрывается быстрый взгляд бармена за его спину. И он легко прослеживает его, оборачиваясь на беснующуюся в танце, хаотичную толпу. Замечает пристальные взгляды, стараясь запомнить черные лица, которые для него, впрочем, здесь все как одно.
Усмехается. На улице его мог бы грабануть кто угодно, но в этом месте — только с «санкции» бандитов. Выйти на их главаря не сложно, если Макс уже попал в фокус внимания его «шестерок».
Он прячет нетронутую стодолларовую купюру в карман, и сидит со стаканом в руке ещё минут десять. Затем встаёт и спрашивает, где здесь санузел и, получив ответ, направляется туда.
Макс уже знает, что в это самое время за ним идут.
Неожиданно на руке его повисает мерзкая, развратного вида негритянка, выпрыгнувшая как чертик из табакерки из общей черной массы людей.
— Красавчик, пойдем? — дышит в лицо винным перегаром.
— Я гей, — произносит он, брезгливо сбрасывая ее пальцы со своего рукава, и идёт дальше, оставив ее, моргающую округлившимися глазами, переваривать информацию. Заходит в мужской туалет — грязный, полуразрушенный от многочисленных драк и разрисованный надписями с матерными словами. Тусклая лампочка уныло мигает, словно предупреждая об опасности. Здесь пустынно, и жутко по-настоящему.
Но Макса только заводит смертельный экстрим. К тому же, он профессионал. Он тратит первую секунду на то, чтобы осмотреться, и еще несколько на то, чтобы открыть самые крепкие двери в одну из кабинок настежь. Ставит туда свою сумку, отстегивает и бросает на нее капюшон. Затем становится близко к одному из заляпанных писсуаров, и чуть склоняет голову.
Уже в следующее мгновение в санузел заходят трое черных. Он слушает их, не глядя, стоя к ним спиной, и по звуку шагов определяя количество зашедших. Один из них блокирует дверь, но Макс не оборачивается.
Он помнит, что на его стороне внезапность. От него не ждут серьёзного сопротивления, а сам он всегда не прочь применить свои умения, и любит запах чужой крови. Однако сегодня у него другая цель.
Дожидается, пока один из них не подходит к нему максимально близко, обратившись: «Эй ты, снежок…» на амхарском языке, и присовокупив к этому еще пару крепких словечек. Он не договаривает — Макс одним резким движением заламывает ему руку, развернувшись. Оказавшись позади чёрного, он легко перемещается с его безвольным телом в кабинку, и захлопывает дверь прямо перед его подельниками.
В кабинке чиркает маленьким ножом, давая острому, как скальпель, лезвию раскрыться. Прикладывает к яремной вене на шее подрагивающего негра. Все это, в общей сложности, занимает у него не более полминуты.
— Скажи своим, черная обезьяна, чтоб заткнулись и сидели тихо, — произносит Макс на амхарском и вдавливает нож в кожу человека чуть пониже, давая его крови потечь. Тот гортанно выкрикивает им это. Снаружи кабинки наступает тишина.
— Как тебя зовут?
— И… иса, — испуганно отвечает обездвиженный черный.
— Иса, я не хочу жертв, — вкрадчивым шёпотом произносит Макс, — вы пришли поживиться моим кошельком, а я могу дать намного больше! Но мне нужен самый главный, ваш шеф. Есть дело, за которое я заплачу ему, много! Скажи своим, что я жду его здесь, прямо сейчас, для переговоров. У меня очень много денег, скажи.
Иса молчит, поэтому Максу приходится хорошенько встряхнуть его.
— Если нет, то сейчас я перерезаю тебе глотку и взрываю этот клуб вместе с собой! Я начинен взрывчаткой. Приступай! Говори своим.
Иса скашивает обезумевший взгляд в сторону Макса, и громко передаёт своим эту информацию. За дверью происходит небольшая возня, но вскоре они отвечают, что их главный не в клубе.
— Мне нужен «смотрящий» за этим городом. Тот, кто руководит всеми вами, ясно? — Макс сам объясняет им это из-за двери на амхарском. Потом достаёт из кармана заготовленную пачку стодолларовых купюр и бросает им туда, как кость собакам, — какой-то подставной фраер мне не подойдёт! Передайте деньги главному. Скажите, что это маленький аванс за несложное дело. Мне нужны всего лишь информация и оружие. Пока он не придёт, я буду здесь с Иса, а если не придёт, мы с Иса сравняем этот клуб с землёй, моей взрывчатки хватит. Иса, скажи, что у твоего горла?
— Заточка, — хрипит тот.
— Громче, Иса. Чтоб ребята слышали.
— Он приставил нож к моему горлу!
Наконец, до всех доходит, что «снежок» не шутит.
— Ты хочешь говорить с ним в сортире?! — презрительно выкрикивает один из них.
— Не обязательно, но мне нужны гарантии. Пусть Иса позвонит ему! Иса, доставай телефон.
— Но у меня нет его номера, — визгливо отвечает тот, корчась от неудобной позы.
— Тогда пусть один из вас позвонит главному, и просунет мне под дверь телефон. После разговора я решу, что делать. Меня зовут Макс! Как зовут
