прекратить противиться желаниям и сказать „да“? – Какая-то часть Кэтлин возликовала, услышав эти слова, но другая, пока доминирующая, тут же надавила на совесть и чувство долга: – А как быть с Бейном? Прекрати врать… Вот так просто сдаться и показать, что он имеет надо мной полную власть? Да ни за что!»
Следующий удар пришёлся в челюсть. Косточки сложенных в кулак пальцев врезались в твёрдый подбородок. Брюнетка вскрикнула от боли и затрясла кистью руки, пытаясь охладить ноющие костяшки. Аген потряс головой и подвигал челюстью.
– Ничего себе! Молодец, можешь собой гордиться, хороший удар.
Колючка пыталась высвободить ногу, но Мэттью совершенно точно знал, куда и чем она ударит в третий раз. Он придавил колени брыкающейся Кэт и, удерживая её на месте, сполз на своё сидение. Сравнения с Бейном начинали его бесить.
– Не нужно делать из меня инвалида, дорогая. – Вуд застонал, задев локтем пах, и через силу улыбнулся: – Поверь, мне сейчас и так очень больно. После столь долгого воздержания ещё и оказаться жестоко избитым.
Он нажал на кнопку – кресло брюнетки вернулось в прежнее положение.
– Возвращаясь к Каламе… Вот поэтому ты сейчас здесь со мной, а не с ним. – Агент взглянул на задранную юбку. – И вовсе я тебе не противен, и ты очень даже хорошо меня чувствуешь!
– Сволочь! – Кэтлин натянула изрядно помятую ткань на коленки.
– Ты повторяешься. – Усмехнулся Мэтт
– Я могу сказать это тысячу раз, но что толку?
– Совершенно никакого. – Он потёр порозовевшее от удара место. – Я тебя люблю, ты меня тоже или скоро полюбишь, и мы всё равно поженимся и будем счастливы.
Мэттью потянулся к растрепавшимся волосам новоиспечённой боксёрши, намереваясь заправить прядь за ухо, но она откинула его руку:
– Не прикасайся ко мне сейчас.
– Хорошо, подожду, пока остынешь.
– Не щупай больше меня!
– А вот это ты зря, мне очень нравится тебя трогать. – Вуд вставил и повернул ключ зажигания. – Терпи, дорогая.
Он подмигнул белобрысому юноше-продавцу, с любопытством выглядывавшему из стеклянных дверей магазинчика, и абсолютно деловым тоном добавил:
– Сама поведёшь? Или нам поменяться местами?
Кэт вывернула руль и плавно выехала на автостраду, продолжая ворчать:
– Не дождусь, когда от тебя избавлюсь!
– Станцуешь ламбаду, когда самолёт взлетит в воздух? – усмехнулся Вуд, приподняв бровь.
– Хуже! Заплачу от счастья! – выплюнула она, злясь, что часть этих слов была правдой.
Мэтт рассмеялся:
– Надеюсь, когда-нибудь ты станешь так поступать при нашей встрече.
– Скажи, что мешает мне после твоего совершенно хамского поступка запретить Лилибет оставаться в Вашингтоне?
Он ответил, не моргнув глазом, понимая, что Паркер уже приняла решение:
– Твоя любовь к дочери.
* * *
– Молодой человек. Сэр… Мужчина… – кто-то настойчиво тряс за плечо и бубнил в ухо.
Мэттью неохотно открыл глаза. «На самом интересном месте…»
Морщинистое лицо с доброй обезоруживающей улыбкой. Карие глаза подслеповато сощурены, совершенно седые волосы красиво уложены в незамысловатую причёску. Очень приятная пожилая леди располагала к себе.
«Наверное, так будет выглядеть Кэтлин в восемьдесят». В сердце кольнуло, и приятное тепло разлилось в груди. Он будет рад встретить с любимой брюнеткой почтенный возраст.
– Скоро посадка, пристегнитесь. – Старушка снова улыбнулась, и Вуд не смог не ответить на улыбку.
– Вам снился сон, наполненный радостью. Вы, должно быть обласканный жизнью человек.
– Это так очевидно?
– Я за столько лет научилась распознавать счастливых людей. Вы весь светитесь. Она вам очень подходит!
– Кто?
– Та молодая леди, что провожала вас в Финиксе. Я обратила внимание на вас ещё в зале аэропорта. Вы очень красивая пара. Эта девушка принесёт вам любовь и удачу.
– Думаете?
– Просто уверена в этом. Вы созданы друг для друга.
– Жаль, что она вас не слышит,– вздохнул Мэтт дотронувшись до подбородка, в который совсем недавно его «удача» впечатала кулак.
– Всё образуется. Я желаю вам счастья!
Солнечный луч, пробившийся в иллюминатор, на секунду осветил доброе лицо. Мэттью показалось, что женщина на миг помолодела: морщинки разгладились, бело-розоватая прозрачная кожа светилась, словно тонкий фарфор. Он даже успел рассмотреть трогательные веснушки по обе стороны от вздёрнутого носика. Седые волосы блеснули серебром. Дивная добрая волшебница из детской сказки.
Агент широко улыбнулся:
– А я вам верю! Феи всегда говорят правду.
– Простите, что? – Старушка подумала, что ей почудилось слово «фея».
– Спасибо, и вам радости.
– Я лечу в Вашингтон к внукам в гости, и я очень счастлива! – Пожилая женщина рассмеялась тонким чистым контральто.
Мэтт усмехнулся своим мыслям, но от них сделалось только светлее. «И всё-таки она волшебница!»
Он достал из кармана пиджака айфон и, набрав «Я тебя люблю», отправил сообщение. Вуд несколько минут сидел, уставившись на чёрный экран, представляя лицо Кэтлин, читающей короткое сообщение, размышляя, захочет ли она послать несколько слов в ответ.
Ответа не последовало. Агент разочарованно вздохнул, убирая чёрный прямоугольник в титановом корпусе в карман. Очевидно, слова феи ещё не достигли ушей адресата.
Он застегнул две из трёх пуговиц серого пиджака, пригладил волосы и защёлкнул ремень безопасности. Маленький мечтательный мальчик Мэттью отправился в архив памяти. Агент Вуд был готов к встрече с очевидностью. В аэропорту «Даллес» его должны встречать любимая сестра и единственная дочь. Он не добавил привычного «пока»: молчание Кэт его расстроило.
Мэтт попросил риэлтора позволить осмотреть дом самостоятельно. И сейчас тот сидел в тесном «Форде» напротив двухэтажного белого коттеджа. В ожидании вердикта мужчины с дочерью, невероятно похожих друг на друга не только внешне, но и повадками. Он успел убедиться в этом за день. Агент по недвижимости порылся в объёмном кармане чёрного пальто, достал шоколадный батончик и вгрызся в него зубами. День был долгим и утомительным. Он мечтал поскорее оказаться в уютной спальне просторного коттеджа перед экраном огромной плазмы, рядом с тёплым боком любимой болонки. «Надеюсь, Маргарет не забыла её выгулять…»
– Папа, мне здесь не нравится. – Лилибет смотрела из окна просторной комнаты на заснеженный сад. – Как-то мрачновато.
Мэттью рассмеялся недовольной мине, скорченной девочкой:
– Может
