лицом к лицу, они впервые станут спорить о дочери.
– Не только. У меня есть к тебе огромная просьба.
– Какая?
Мэтт вздохнул, готовясь к худшему.
– Только не перебивай, речь пойдёт о Лилибет. Ранение Риджа намного серьёзнее моего. Ты понимаешь, что значит для дочери оставить его в таком состоянии и улететь домой?
Кэт подскочила с постели и нервно заходила по комнате. Вуд внимательно следил за ней взглядом, читая эмоции, быстро меняющиеся на побледневшем лице.
– Ты хочешь сказать, что девочка должна остаться в Вашингтоне? – Она провела ладонью по лицу, словно пытаясь убрать невидимую паутину. – Об этом не может быть и речи! – Высокий голос дрожал. – Не забывай, сколько ей лет и то, что она ещё школьница!
– Я отлично об этом помню, и тебя прошу вспомнить себя в пятнадцать лет! Не разлучай её с любимым. – Мэттью запнулся, ловя себя на мысли, что говорит банальные фразы, обычно произносимые женщинами.
Паркер качнула головой, наверняка подумав об этом же.
– Так вот ты как заговорил? – Она решительно сложила руки на груди, не собираясь сдавать позиций. Лилибет должна жить рядом с матерью. – А не ты ли кричал совсем недавно, что не допустишь, чтобы дочь встречалась с парнем намного старше себя!
– Ситуация изменилась!
– Да что ты?! И чем же? – И уже её брови в изумлении поднялись вверх. – Чайтон после ранения впал в детство? Или скинул пару лет? Что поменялось?
Агент не отвечал, собираясь с мыслями. Боль в висках и изжога в желудке мало способствовали в этом. Но от того, сможет ли он сейчас убедить Кэтлин, зависело многое, и прежде всего – внутреннее спокойствие дочери. Становиться между родителями она не захочет, а уж заставлять её делать выбор между матерью и любимым человеком просто жестоко.
– Моё отношение к стажёру и не только. – Он замолчал, несколько секунд вглядываясь в наполненные возмущением глаза. – Не хочу, чтобы ей довелось пережить то же, что и тебе. Боюсь сделать Лилибет больно. Мы и так перед ней виноваты. Давай не будем ломать её душу? Ну, неужели ты думаешь, что она будет счастлива здесь без него? – Мэтт усмехнулся: – Да какое учение, если голова девочки будет постоянно занята мыслями о Ридже и его здоровье?
Брюнетка в свою очередь выдержала недолгую паузу. Она понимала, что Вуд во многом прав, но согласиться сейчас с его просьбой – означало надолго остаться одной. У матери с Джоном своя жизнь, а чем ей тогда заниматься после работы? Сидеть на телефоне в ожидании звонков? Довольствоваться визитами на выходные? Мысль, чтобы занять свободное время Бейном, даже не пришла в голову.
– Сколько Чайтон пролежит в больнице? – Кэт торговалась сама с собой, пытаясь отстоять хоть что-то и понимая полную бесполезность подобного занятия.
– Минимум месяц, но и потом... давай не станем их разлучать? Ты же видела его? Неужели ты думаешь, что индеец отступит? – Мэттью это понял, принял как неизбежное в дни, что наблюдал за дочерью. Осталось принять и Паркер.
Последняя попытка Кэтлин избежать разлуки с самым любимым человечком на свете вовсе не показалась ему глупой:
– Пусть переводится в Финикс!
Агент усмехнулся: он думал об этом в самолёте и готов к переменам.
– Мне тоже?
– Что «тоже»? – удивилась она.
А вот это немного обижало Мэтта. Брюнетка даже не рассматривала вариант объединения в одну семью. И всё же он уточнил, не скрывая надежды в голосе:
– Перевестись?
– Не путай нас с ними! – ответила она не терпящим возражения тоном, рубанув рукой воздух.
Вот так. Никаких надежд. Вуд ухмыльнулся, его не так просто выбить из колеи или сломить. Он готов ожидать, сколько потребуется, и делать это настойчиво!
– Но...
– Никаких «но»! – Паркер не дала договорить. – Мы с тобой уже обсуждали это.
– Из-за Бейна? – эти слова вырвались сами собой, и агент тут же о них пожалел, но было поздно.
Кэт мгновенно поникла. Ей всегда плохо удавалась роль стервы.
– И из-за него в том числе! Не дави! Ну, зачем ты делаешь это снова со мной? – Коричневые глаза увлажнились. – Всё так сразу навалилось: Лилибет, ты, он… Я не могу выбросить его как ненужную вещь, одним днём, одним словом. Ты не знаешь Бейна! Не понимаешь, на что он способен. Он очень хороший человек. Чуткий, добрый, верный… – Взгляд карих глаз выражал страдание. – Думаешь, так просто обижать любимых?
– Но со мной ты делаешь это! – И снова слова, сорвавшиеся помимо воли, но слышать, что любят кого-то помимо тебя, невыносимо. – Говоришь о нём, перечисляя достоинства преданного домашнего животного.
– Собачки? – пухлые губы дрожали, хотя голос был полон гнева. – Да что ты знаешь о преданности? – коричневые глаза намокли. – Тебе тридцать пять и ты сам виноват в том, что случилось. С Бейном всё по-другому! – Одинокая слезинка скатилась на подбородок, ненадолго зависла и, упав на шёлк пеньюара, оставила мокрый развод. – Ты не представляешь, насколько плохо мне в эти дни. Я его предала, пусть и невольно, как когда-то ты сделал с Лесси. Только ты был в стельку пьян, а я – на трезвую голову!
– Теперь ты занялась сравнениями. Между нами до сих пор не было секса.
– И что это меняет?
Кэтлин не знала, как объяснить мужчине, что для женщин предательство – прежде всего то, что происходит в сердце, а изменять можно и душой. Она, вскинув голову, взглянула в зелёные глаза.
– Одно могу обещать совершенно точно: я не лягу с тобой в постель, пока не приму решение, с кем остаться. Я не смогу иначе. – И снова слезинка, но на этот раз брюнетка смахнула её рукой.
Мэттью приказал себе прекратить эгоистичные претензии. Он не для этого приехал. И что меняет для него наличие Бейна? Ничего! И для Лилибет ничего, и нужно надеяться, что для Кэт тоже. Лишь на мгновение представить, что было бы, не встреться они в Вашингтоне? Рутина, которую вряд ли кто смог бы наполнить счастьем. Свадьба с Лесси,
