стихией. Да где же этот чёртов берег? Выкинуть в открытое море живого человека без всякой надежды на спасение… На это был способен только последний подонок – и именно таким оказался Бейн. Его наглая ухмылка напоследок и пенные борозды удаляющегося вдаль белоснежного катера до сих пор стояли перед глазами…
Как сообщникам писаки удалось угнать машину «скорой помощи», и почему врач не разрешил Кэтлин сопровождать его? Чем дольше он размышлял, тем больше убеждался, что похищение – не импровизация разгневанного ревнивца, а тщательно спланированная акция…
«С друзьями проезжал мимо...» Значит, те три мордоворота в форме полицейских, вытащивших его носилки из салона, были друзьями любовника Кэт…
Но почему он так внезапно вырубился?
Агент в очередной раз пытался вспомнить любую мелочь прошедшего вечера, чтобы расставив факты по местам, понять, кто помогал гавайцу. «Врагов нужно знать в лицо…–и тут же мысль: –Для чего, если не сможешь отомстить? Я должен выжить, обязательно удержаться на плаву…»
Он даже не обратил внимания на игру столь актуальных слов. Чувство юмора не для смертника. Горло ужасно саднило, хотелось пить. Столько времени без воды… Насмешка судьбы: умереть от жажды посреди тысячи тонн жидкости…
Если бы знать, где он сейчас находился. Ему завязали глаза, прежде чем бросить в кожаное кресло частного самолёта. Вуд пытался вспомнить всё, что знал о параметрах небольших самолётов и географическую карту мира. Сан-Диего! Ближайшая точка, и совпадает время – чуть больше часа… Его, специалиста по освобождению заложников, выкрали самым наглым образом. Посреди огромного города, из автомобиля, предназначенного для спасения жизней людей.
Так когда же подсыпали снотворное? Как скрупулёзно всё продумано… Он пил в ресторане после ухода Бейна? Вроде бы нет, значит… Страшная догадка пронзила мозг: «Как она могла? Нет, только не Кэт!» Но факты говорили сами за себя…
Бутылка с виски, услужливо пододвинутая поближе. Кто-то ещё пил из неё? «Вспоминай, Мэттью, вспоминай!» А что могли дать воспоминания? Для того чтобы кому-то предъявить обвинения, нужно выжить, а надежд на это с каждой минутой становится всё меньше…
«Ничего не ешь!» И он, как дурак, послушно ел то, что брюнетка положила ему на тарелку. Значит, либо виски, которые пил только он, либо овощи? А соус? К соусу, кроме него, тоже никто не притрагивался…
Как тонко рассчитано, какой изощрённый мозг… Зачем, для чего? Борьба за дочь? Желание остаться и независимой, и при ребёнке? Но он никого не насиловал… Насилие…
Мэтт застонал. Только сейчас в голове всё прояснилось и встало на места… Месть! За разбитые надежды, сломанную жизнь, растоптанную любовь, за беды…
Недели хватило, чтобы принять решение и всё распланировать. В груди, вместе с холодом, образовалась пустота. Боль, осязаемая, спазмами рвущая сердце. За всё в этой жизни нужно платить, и за любовь в том числе…
«Прости…»
Слишком поздно узнал, слишком поздно понял… Но всё могло бы быть по-другому, если бы не её любовь… к Бейну…Поздно… Он должен смириться и принять возмездие.
«Лилибет, доченька, прости…»
Нет! Он должен сражаться ради девочки, её снова лишают отца! Но как бороться, если ноги и руки налиты свинцом и уже совершенно нет сил. Солёное море, пахнущее гниющими водорослями и рыбой. Глаза почти ничего не видят, веки наливаются тяжестью, и он с головой погружается в воду. Накатывающий, словно волнами, шум в висках возвращает в детство: отец приложил к его уху ракушку, счастливая, смеющаяся мама, Одри…
«Простите за всё…»
Скоро он сам станет частью природной стихии, кормом для крабов…
«Кэтлин…»
Спасибо мозгу за последнее видение. Всё так же прекрасна: распущенные волосы, ласковый взгляд и снова этот запах рыбы… Кто она? Русалка… сказочное видение… Забота в глазах, ласковый шёпот «Я прощаю тебя…» и нежные руки, касающиеся раны, и столько любви во взгляде.
Яркий свет пронзил мозг, словно молния. Вуд вздохнул, проталкивая воздух в рвущиеся на куски лёгкие, понимая, что через секунду их заполнит мутная жидкость, и…
– Мэттью, проснись! Что с тобой? Тебе приснился кошмар?
Так вот что пыталась Кэт-«русалка» сделать с ним: разбудить, вытащить из кошмара, несколько часов мучившего пьяный мозг. И вовсе она не шептала.
Он наморщился и прохрипел пересохшими губами:
– Не кричи. Дай попить. И почему ты пахнешь рыбой?
Паркер приподняла взлохмаченную голову Мэтта и прижала к стянутым коркой губам край стакана, наполненного шипучей жидкостью. Он осушил его парой глотков и скривил рот от отвращения.
– Фу, что это было? – этот вопрос мужчина, скорее всего, задал себе.
– Аспирин! А рыбой несёт от того, кто переел вчера роллов! – Брюнетка смотрела в недоумевающие глаза. – Треска на волю просится.
Смоченные губы Мэттью расплылись в улыбке. Его переполняло счастье. Сон, всего лишь сон, он жив, почти здоров и никто его не предавал!
– Сейчас ты скажешь «А я тебя предупреждала».
– Но так и есть. Надеюсь, тебя не вывернет на постель? Если что, ванная за той дверью, –показала рукой налево Кэтлин. – И не забудь два раза почистить зубы.
– Меня никогда не тошнит, не бойся. – Агент провёл рукой по подбородку, покрывшемуся за ночь короткой щетиной, и пробурчал, понимая несбыточность возникшего желания: – Почищу, а то вдруг целоваться придётся.
– Да уж, запашок от тебя ещё тот, нужно умудриться найти сумасшедшую, которая захочет сейчас с тобой это делать!
Вуд не стал продолжать пикировку, а приподнялся на локте и огляделся. Просторная комната, наполненная светом, льющимся из огромных, почти во всю стену окон, выходящих в сад. Он прикрыл глаза.
– Ты не могла бы задвинуть портьеры? Слишком яркий свет!
Агент окинул взглядом выполнившую просьбу Паркер. Шёлковый пеньюар пастельно-голубого цвета, наверняка, одолженный у Риты, едва прикрывал округлые ягодицы. Стройные ноги поражали своей длиной. Тонкая талия, перехваченная поясом, распущенные тёмные волосы ниже плеч. Волна желания прошла по телу, сконцентрировавшись в органе, отвечающем за выполнение самых приятных функций.
«Интересно, что она делает возле меня, или чья эта кровать?» Мэттью обвёл взглядом скомканные простыни и довольно улыбнулся.
– Чему ты так радуешься? – Кэт отвернулась от окна и с недоумением уставилась на довольного Вуда. Взбугрившееся в районе живота одеяло не осталось незамеченным.
– Мы всё-таки сделали это? – Он вопросительно приподнял бровь.
– Что «это»?
– Ну как что? – Мэтт указал взглядом на
