секрет от всего мира. Незаметно наступает ночь, и я пытаюсь отгонять от себя мысли об оставшихся, уже посчитанных часах, рядом с тобой. Наше время истекает. Снова.
Утро пахнет твоим любимым влажным запахом озона. Постель пахнет тобой. Так же, как и я. И, кажется, нет ничего естественней этого. Знаю, что тебя уже нет и неспеша открываю глаза. Замечаю записку на журнальном столике. Улыбаюсь и хмыкаю. Тянусь за ней и, развернув, несколько секунд смотрю. Немного пораженно и удивленно.
«Трудно уходить, когда ты спишь. Но не тогда, когда ухожу, чтобы вернуться. Я ухожу, чтобы скучать по тебе, огонек».
Но не это удивляет меня, а дописка внизу, которая, очевидно, была сделана наспех чуть позже. Всего лишь набор букв и знаков. Адрес электронной почты.
Глава 23
Some things fall apart
Some things makes you hold
Something that you find
Are beyond your control
I love you and you're beautiful
You write your own songs
But if the right part is leaving
Turned out to be wrong
If I could kiss you now
I'd kiss you now again and again
Until I don't know where I begin
And where you end…[25]
Moby — Where You End
«Что такое, в конце концов, счастье? Любовь, отвечают мне. Но любовь не приносит и никогда не приносила счастья. Скорее наоборот: любовь — это тоска и смятение, поединок, это — ночи без сна, когда терзаешься вопросом, правильно ли ты поступаешь. Истинная любовь состоит из экстаза и агонии…»
Пауло Коэльо
Сев на диване и спустив ноги на пол, продолжаю держать в руках листок бумаги. Зачем ты оставил свой адрес? На всякий случай? Чтобы я тебе написал? Растерянно всматриваюсь в набор знаков, отделяющий меня от тебя всего в несколько ударов по кнопкам клавиатуры и пары кликов мышкой, и кажется, уже запомнил его на память. И что ты хочешь, чтобы я тебе написал? Но если бы не хотел, не оставлял бы, ведь так? Что-то внутри заполняется слегка нервной дрожью. Я не знаю, что тебе писать. И нужно ли тебе это в той, другой «идеальной» жизни? Может, ты уже успел передумать и пожалеть о своем порыве?
Встаю и откладываю записку на стол возле ноутбука. Маленькая ниточка, которая может связать нас, когда тебя нет рядом, но… Мне нужно подумать. Нахожу свой мобильный телефон, пролежавший отключенным все время, пока ты был здесь. Включив его, замечаю семь пропущенных звонков и три сообщения. Пять звонков от Арсения, два звонка от мамы. Захожу в сообщения.
«Дубровский, ты мудак!» от Арсения. Хмыкаю. Спасибо на добром слове. Следующее через десять минут «Он опять приехал, да? Я так и знал!». Да, Сень. С логическим мышлением у тебя все в порядке. И последнее. «Ты все равно мудак. Кинул друга ради траха. Но я тебя прощаю. Натрахаешься, перезвонишь». Беспомощно качаю головой, улыбаясь такому великодушию своего друга.
Перезваниваю сначала маме. Просит приехать. Интересуюсь, дома ли Ванька и когда слышу утвердительный ответ, мягко отказываюсь. Я понимаю, что не смогу всю жизнь его игнорировать, как он меня, и избегать встреч. Да, нужно как-то это решать, но сейчас я слишком вымотан и рассеян, чтобы придумать выход из сложившейся ситуации и столкнуться с его отвращением или игнором. Не хочу. Потом. Мама понимает или делает вид, что понимает. Ей, вероятно, тоже сложно наблюдать за этим, но моей вины здесь нет. Ничьей вины нет. Просто все так, как есть. Еще несколько общих фраз обо всем и заканчиваем разговор. Набираю Арсения, но он недоступен. Непроизвольно улыбаюсь. Сам перезвонит.
Весь день будто больной и причина только одна — белый листок на столе с твоим электронным адресом. Как-то доживаю до вечера и, оправдывая себя совершенно несуществующим желанием побродить в интернете, включаю ноутбук. Беглый взгляд по твоей записке. Потом на часы. Девять вечера. У нас с тобой разница минус один час, значит, у тебя восемь вечера. Неосознанно барабаню пальцами по столу, понимая, что вообще не обращаю внимания, что читаю. Передо мной открыта вкладка «20 рецептов паэльи». Господи, я даже не помню, как сюда залез, или это уже подсознание взяло на себя функцию управления мозгом, не дождавшись хоть каких-то адекватных и однозначных процессов от сознания.
Наконец, захожу в свою почту и, оставляя строку адресата пустой, набираю «Привет, как дела?» на английском. Испанской раскладки у меня на клавиатуре, естественно, нет. Курсор издевательски мигает с монитора, и я несколько долгих секунд медитирую под это мигание. Наконец, нажимаю клавишу «Backspace» и моя реплика исчезает с белого экрана. Встаю и иду варить себе кофе, пытаясь собраться с мыслями. Но мысли выглядят, как исчерканный каракулями и исправлениями черновик первоклассника.
«Привет. Как долетел? Я…»
«Привет. Скучаю. Ты…»
«Привет… ТВОЮ МАТЬ, КАКОГО ХРЕНА ТЫ ВООБЩЕ ОСТАВИЛ МНЕ ЭТОТ ГРЕБАНЫЙ АДРЕС???»
Пью кофе, стоя на балконе. Дождя уже нет. Почти не заметил, как прошло лето. Еще пару недель и наступит осень. Тебя вновь здесь слишком много и мало одновременно. Во мне прочно поселилась часть тебя. На моей коже, пропитанной твоими прикосновениями, живет твой запах, который уже невозможно смыть. Ты оставил возможность связаться с тобой, но если я этого не сделаю, то наше молчание ничем не нарушится. И в моем молчании будет жить твое молчание. Делаю глубокий вдох и возвращаюсь в комнату. Вновь сажусь за стол. Несколько секунд смотрю на курсор, а затем набираю: «Привет. Ты оставил свой адрес, чтобы я тебе написал?». Нет, бля. Просто, чтобы показать, что он у тебя есть. Откидываюсь на спинку стула и провожу рукой по лицу. Боже, я никогда не думал, что у меня такие проблемы с виртуальным общением.
Наконец, сдаюсь. Чтобы я тебе сказал, если бы ты был здесь? Взгляд падает на твою записку, и я думаю всего секунду. Курсор вновь пожирает дурацкие реплики с экрана и пальцы
