В крохотной комнатешке сидел седой человек с соответствующими знаками различия. Маргелов доложился строго по уставу.
— Вольно. Давай без чинов, Василий Филиппович. Плацдармы тебе наши штурмовики зачистят без вопросов. А теперь глянь на снимки, они из разведотдела…
Про себя капитан лыжников отметил, что отпала причина идти к Северскому.
— …вот самый северный, железнодорожный мост. Это будка обходчика, ее сравняют с землей, в ней, вероятно, и находится подрывная машинка. Но контроль, сам, понимаешь, тут нужен. Для второго моста я проверил бы вот эту избушку на курьих ножках…
Маргелов кивнул. Соображения выглядели насквозь резонными.
— …а тут зданий рядом нет, зато есть водокачка, к ней ведет вот эта канава… ну, дальше сам сообразишь. Думаю, что твои лыжники вкупе со штурмовиками захватят позиции без особого труда. Дальше их надо будет оборудовать для обороны. Даже подсказывать не буду, сам справишься. Вопросы, просьбы?
Запасливый капитан стал перечислять:
— На первую роту не менее двухсот килограммов взрывчатки, пути заминировать…
— Не минировать, а подрывать надо, — решительно прервал седой. — Твои мины, неровен час, обезвредят. И рвать советую вот в этом месте; если бронепоезд и подведут, то огонь прямой наводкой отсюда у них никак не получится, высокие откосы.
— А навесной?
— Нечем. Гаубицы на бронепоезда не ставят.
— Вот перед этим мостом гладкое пространство, если верить карте. Танкоопасное направление. Нам бы чего-нибудь против бронетехники.
Коринженер задумался.
— Противотанковое? Легко сказать… "Бофорсы" не дам, и не проси. Почти две тонны одна пушка, не считая боеприпасов. Вот разве что "эрликоны", в них и семидесяти килограммов нету, только придется потрудиться с маскировкой. К ним дам специальные бронебойные снаряды, танки "Виккерс" даже в лоб возьмут…
Коринженер имел в виду снаряды с урановым сердечником, но просвещать капитана не стал. Про реактивные гранатометы тоже не было сказано ни слова.
— … еще к ним же фугасные, эти против самолетов, хотя авианалетов не ожидаю. У тебя главная опасность будет в другом.
Маргелов приготовился слушать.
— Финны для начала попробуют подтянуть артиллерию. Ну, тут штурмовики их причешут. Да ее и осталось мало. Успеете отрыть окопы — уцелеете. Минометный огонь — дело серьезное, но у вас и свои будут. Может быть, танки полезут, думаю, что справитесь и с ними. А уж потом в ход пойдут снайперы, в этом деле финны мастера. Например, даже думать забудь о том, чтоб набрать водичку в ведро из реки. Шлепнут и фамилии не спросят. Запас воды с собой дам. Дальше: не знаю даже, сколько времени там вам загорать, но провизии будет на трое суток. Обычную полевую кухню даже и не думай брать с собой, ее труба — это готовый ориентир для противника, но могу дать газовые плитки с баллонами. Такие не дымят. Только ночью не валандайся, все же в темноте будет виден огонек. Ну разве что укрыть чем-то вроде полотнища. Тебе самому надо оставаться здесь, на аэродроме. Если придет просьба о помощи или о снабжении — ты и передашь летунам. Координация с теми, кто придет по земле вам на смену — опять же на тебе.
Все было изложено до крайней степени резонно. И все же Маргелов не удержался:
— Сергей Васильевич, мне с ребятами необходимо отправиться. Что я за командир, если в глубоком тылу отсиживаюсь?
Это возражение предвиделось.
— Тогда в любой роте будешь ты вместо ротного. А твоим ребятам нужен комбат. Надо привыкать быть командиром большего подразделения. Тебе ведь пообещали майора, верно? Так это только часть перспективы. Операция, которая предстоит — типично десантная. Вот тебе и суждено стать родоначальником воздушно-десантных войск. Знаю, что хочешь сказать: батальон не войско. Так ведь и Петр Великий с ботика начинал, а создал флот. Обещаю сделать все возможное, чтобы у десантников и самолеты нужные появились, и все снаряжение. Оружие, само собой. Но это потом, а пока что, Василий Филиппович, раздай указания своим ротным. Груз будет в ангаре. И последнее. Если вам удастся захватить документы финских летчиков или снайперов — передать мне через особый отдел по возвращении с операции.
Не было сказано, в каких именно обстоятельствах эти документы можно захватить. Пояснения тут не требовались.
Тут голос коринженера сильно изменился в официальную сторону.
— Капитан Маргелов, вам приказ ясен?
— Ясен, товарищ коринженер!
— Выполняйте.
Командир лыжников-десантников (пока еще батальона) не знал наверняка, но предполагал, что к этому заданию подключены и другие силы.
"Крокодилы" получили приказ расчистить коридор для пролета транспортных вертолетов от зениток. Цели им расписали операторы беспилотников, но, правду сказать, маршрут был проложен так, чтобы зенитного противодействия в нем не существовало вовсе за полной его ненадобностью. Исключением являлись, понятное дело, мосты.
Штабисты продумывали и рассчитывали силы и направления наземных ударов. Мосты были нужны не сами по себе, а для быстрейшего развития наступления. В планы входил прорыв "линии Маннергейма". Для этого предполагалось задействовать не только дивизион ракетных минометов, но и бронетехнику осназа. Только она позволяла справиться в разумные сроки с дотами-миллионниками.
Лейтенант Марк Перцовский считался (строго конфиденциально!) позором семьи. Дора Самуиловна Перцовская, вдова с тремя сыновьями, делала все возможное, чтобы дети выбились в люди. Денег на образование не было — точнее сказать, их отчаянно не хватало. Старший сын, подрабатывая где только можно, ухитрился закончить железнодорожный техникум и стать уважаемым специалистом. Часть заработка он отдавал матери, а, та, в свою очередь, стремилась вложить их в образование младших сыновей. И что ж? Средний сын, ее любимец, вместо того, чтобы стать инженером, вдруг вздумал поступать в военное училище. Это с его-то математическими способностями! Правда, он получил звание лейтенанта инженерных войск и твердо был намерен продолжить образование, дабы стать настоящим военным инженером. Конечно, его обучение стоило семье намного дешевле, чем образование старшего. И все же карьера эта была, по мнению Доры Самуиловны, "не той", хотя училище Марк Перцовский закончил первым на курсе.
Как бы то ни было, означенный лейтенант грузился вместе с полуротой в гигантский вертолет. На это задание ему выдали в качестве личного оружия складной автомат, выглядевший намного грознее, чем положенный по уставу наган. Также лейтенанту достался хороший бинокль. Между прочим, советского производства, хотя мало кто знал, хуже или лучше это изделие настоящего "цейса".
Тряска и шум были на грани человеческих возможностей терпеть. Но приходилось. Ротный Борисов заметил состояние молодого лейтенанта и выкрикнул, ухитрившись переорать двигатели:
— Ничего, лейтенант, лучше плохо лететь, чем хорошо идти!
Чуть переиначенная житейская мудрость была принята к сведению, но, по счастью, полурота прибыла на место, судя по тому, что рев двигателей стал чуть послабее. Вот почему звуки чуть в стороне от курса были отчетливо слышны.
— "Крокодилы" расчищают! — не вполне понятно объяснил ситуацию Борисов. Источник такой информированность был темен, поскольку и ротный, и лейтенант инженерных войск сидели далеко от крошечного иллюминатора.
Вскоре, судя по тяжелому удару о землю, вертолет приземлился.
— Куда, твою… тремя колами в… и четвертый в…!
Примерно в такой форме лейтенанту Перцовскому приказом запретили покидать вертолет. Десантники же, пригибаясь, подбежали к будке обходчика, откуда очень скоро донеслось:
— Все чисто!
У каждого взводного имелось ручное радио — так командиры назвали крошечную рацию, которая и вправду удобно лежала в руке. Их, а вместе с ними и ротного еще до вылета уверили, что по по этому малюсенькому аппаратику, который без труда уместился бы в портсигаре, можно говорить без опаски: дескать, радиодиапазон используемых волн не применяется больше никем в мире. Правда, дальность связи составляла пару километров. Как раз по нему и доложился командир третьего взвода, обследовавший то, что осталось от хорошего бревенчатого дома после обстрела. Судя по содержимому, там квартировал взвод охраны. На это ротный лишь кивнул. Штурмовики в очередной раз оказались правы.
