– Вы уверены, что вас это не затруднит? – осторожно спросила Лили, несколько удивленная его живым интересом к столь немужскому делу.
Он почему-то довольно долго молчал, затем пожал плечами:
–Нисколько.
Четверть часа спустя он, покончив с третьим бокалом портвейна, отставил пустой бокал в сторону, дав понять, что вечерняя трапеза окончена. Лили отложила свою салфетку и поднялась из-за стола. Он проводил ее до дверей столовой и, когда они подошли к лестнице, отпустил ее руку.
– Мне нужно срочно разобраться с кое-какими бумагами. Я пойду поработаю в библиотеке, – сказал он ей. – Ждите меня часа через два.
Лили попыталась скрыть разочарование за вымученной улыбкой. То же самое он говорил ей вчера, но пришел к ней в спальню только часа через четыре, когда она уже крепко спала.
– Тогда мы с вами увидимся, милорд.
* * *
Она уже слала, когда он наконец пришел. Не успела она как следует проснуться, как он снял с нее ночную рубашку и лег рядом.
– Я уже не думала, что ты придешь, – прошептала она, затаив дыхание. Он нежным движением отвел в сторону ее волосы и прижался легким будоражащим поцелуем к ее шее. – Я понимаю, что последнее время отнимала у тебя слишком много времени и сильно мешала. Наверное, теперь накопилось много работы?
Он чуть слышно прошептал: "Тс-с», уткнувшись лицом в ее густые, рассыпавшиеся по подушке волосы. Она почувствовала, как его горячая, чуть шершавая ладонь скользит по внутренней поверхности ее колена и выше, к бедру, к талии, чуть дольше задержалась на груди… Затем рука его снова скользнула вниз, и Лили моментально забыла и о его работе, и о своих обидах и страхах. Сейчас для нее ничего не существовало, только его страстные, восхитительные ласки.
Когда затихли их последние содрогания, он еще долго сжимал ее в своих объятиях, и она наслаждалась покоем и упоительной истомой.
Каждую ночь он часами предавался с ней любви, постепенно возводя ее на вершину чувственного наслаждения, обучая искусству дарить наслаждение в ответ, умножать сладостный восторг обоюдной страсти. А потом она засыпала, убаюканная его нежными объятиями. Его руки продолжали гладить ее волосы и тело, а губы то и дело прижимались к виску или лбу, словно он не мог найти в себе силы отпустить, расстаться с ней хоть на мгновение. И все же наутро она всегда просыпалась одна.
Когда они только вернулись в Лондон, Лили решила, что они будут спать вместе в той спальне, которую она занимала во время своего первого визита в Ремингтон-хаус и куда Диксби принес теперь ее багаж. Однако она ошиблась. Вместе спят только те пары, которые слишком бедны, чтобы позволить себе спать в разных комнатах, или те, кто слишком влюблен друг в друга, чтобы расстаться хоть на мгновение. Они не относились ни к тем, ни к другим. Днем она редко видела своего мужа. Все чаще и чаще он был с нею только за обедом, а потом еще несколько часов в постели. Она чувствовала, как с каждым днем он все больше замыкается в себе, отдаляется от нее, и молчание, которое теперь нередко сопровождало их совместную вечернюю трапезу, становилось все напряженнее и мучительнее.
Она прижалась к его телу, положила ему на грудь руку, чтобы чувствовать биение его сердца, в котором – теперь была в этом уверена – не нашлось и врядли когда-нибудь найдется место для нее. Горькая слеза скатилась по ее щеке, ставив жгучую влажную дорожку. Она понимала, что теряет его, и не знала, что ей делать.
Если бы у нее хватило мужества прямо спросить его, почему он стал таким чужим! Он продолжал ласково гладить ее по спине, медленно разминая мышцы, и от этого успокаивающего движения ее глаза сами собой закрылись. Она все-таки хотела задать ему этот вопрос и уже совсем было открыла рот, но вдруг почувствовала, что он отодвигается от нее. Щемящее чувство одиночества тут же охватило ее, и она потянулась к мужу, уже забыв, о чем собиралась спрашивать, лишь бы снова оказаться в его нежных объятиях. Почувствовав на лице его теплое дыхание, она улыбнулась. Он прижался губами к ее лбу и прошептал так. тихо, что она едва могла расслышать его:
– Спокойной ночи, любимая.
Она снова улыбнулась и провалилась в сон.
На следующее утро Лили опять завтракала в одиночестве, не переставая удивляться тому, как Ремингтон мог так рано подниматься, если он ежедневно ложился спать чуть ли не на рассвете. Он уже работал в библиотеке, заперев дверь и наказав Диксби передать ей, что занят важной работой и его нельзя беспокоить. Она уже привыкла слышать по утрам эту фразу.
После завтрака она пошла в гостиную и сочинила коротенькую записку: не соблаговолитли он проехаться с ней верхом после ленча. Если он не может найти для нее хоть час, придется ей самой пытаться отвоевать его у неотложных дел. Она больше не хотела мириться с подобным пренебрежением. Конечно, ей было очень неприятно прибегать к таким вот хитростям, но это все же лучше, чем открытая ссора. На прогулке она могла бы исподволь выяснить, что же это за дела, от которых невозможно отвлечься ни на минуту. И вообще узнать наконец причину его оскорбительного равнодушия.
Лили попросила Диксби передать герцогу записку во время ленча, а сама поехала навестить отца. Обсуждение планов подготовки задуманного им бала и радость общения с родным человеком (она давно не виделась с ним вот так, по-домашнему) отвлекли юную герцогиню от грустных мыслей – хоть и ненадолго. Почти все утро они расшифровывали один древнегреческий манускрипт, затем за ленчем обсудили бал. Домой она уехала примерно в час, чтобы успеть переодеться и привести себя в порядок перед прогулкой.
Когда она входила в Ремингтон-хаус, герцог как раз собирался его покинуть. Она смотрела, как он спускается по лестнице, уже одетый для выхода.
– А вот и вы, Лили.
На нижней ступеньке он остановился, положив руку на. перила. В его позе, во всем его облике было столько силы и удивительного мужского обаяния… Сердце Лили дрогнуло от восхищения. Однако это не помешало ей сразу заметить, что он одет вовсе не для прогулки верхом.
– Я оставил вам записку в вашей комнате. Прошлой ночью приехал мои брат, и я пообещал, что встречусь с ним после ленча в Уайтс-клу6е. Кстати, я пригласил его сегодня к нам на обед. Надеюсь, вы не станете возражать, если прогулку мы отложим до другого раза.
Она вскинула голову и с вызовом посмотрела на него.
– Я же не знала, что приехал ваш брат.
– Он известил меня об этом только сегодня утром. А ваша записка попала ко мне, когда я уже назначилемусвидание в клубе.
Лили сжала губы. Оказывается, он не был так уж занят, раз Тревор столь легко смог нарушить его планы. Это ее окончательно расстроило.
