Питер словно бродячий торговец, замаскированный под страстного проповедника. Он втюхивает им то, что они хотят слышать.
— И что они хотят слышать?
— Не знаю. Но… может быть, всё, чего они хотели, — это немного надежды. Сбиться с пути легко. И ещё проще привязаться к тому, кто, по твоему мнению, может указать тебе дорогу.
Алекс хмыкнул:
— Может быть. Я пока не могу понять, в чём тут дело.
— Арт, кажется, не думает, что что-то не так.
— Знаю. И именно это меня и беспокоит.
Нейт робко положил голову Алексу на плечо. Алекс напрягся, но ненадолго. Его пальцы впились в кожу Нейта в безмолвном одобрении.
— Есть что-то ещё.
— Что ты имеешь в виду?
— Между ней и Питером. Или Ореном. Она была в нём… сколько? Двадцать лет? И то, как она связана с тобой и… и со мной, это просто… Её вырвали из него. Они оба так сказали. Что, если в нём ещё что-то осталось? Откуда она узнала, как найти это место?
Алекс покачал головой.
— Без понятия. Даже по прошествии стольких лет я не понимаю некоторых вещей, на которые она способна.
— Думаешь, она что-то от тебя скрывает?
— Нет. По крайней мере, не намеренно. Она… не стала бы этого делать.
Нейт не был уверен, что верит в это, но решил придержать эту мысль при себе.
— Как долго мы собираемся здесь оставаться?
— Не знаю. Столько, сколько она посчитает нужным. Или столько, сколько я выдержу, прежде чем усажу нас в пикап и увезу. Зависит от того, что из этого наступит раньше.
Нейт посмотрел в окно на ночное небо. Почти сразу же он отыскал Кассиопею. Его взгляд переместился на Маркхэм-Трипп, которая сияла ярче, чем когда-либо. Она выглядела так, будто мчалась по небу, а её хвост казался длиннее, чем прошлой ночью. И тогда Нейт задал самый нелепый вопрос в своей жизни:
— Какова вероятность того, что в хвосте этой штуки на самом деле находится НЛО?
Алекс тихо рассмеялся.
— Не думаю, что это очень реалистично.
— На втором этаже спит маленькая девочка, она инопланетянка и может двигать предметы силой мысли.
— Верно. Нет. Я не думаю, что в хвосте кометы есть НЛО. Это теория сумасшедших конспирологов.
— Тех самых, которые сказали, что ранее нас уже посещали, и оказались правы?
— Всё не так… не так, как они думают.
Нейт отступил, внезапно испытав разочарование. Объятия разорвались, и руки Алекса опустились.
— Это касается того, что знаем мы. Но сколько ещё других Гор?
— Я не… К чему ты клонишь?
— Алекс, — раздражённо бросил Нейт. — Ты же не думаешь, что нечто подобное происходило лишь раз. А если были другие случаи? Что, если…
— Меня не интересуют другие случаи, — отрезал Алекс, возвращая свой привычный хмурый вид. — Речь не о них. А о ней.
— Я знаю. Но вдруг? Что, если их больше? Что, если есть другие маленькие девочки, которые…
— Не надо.
Нейт покачал головой.
— Я не пытаюсь тобой манипулировать. Я просто говорю…
— Я знаю, что ты пытаешься сказать. Это не твоё журналистское расследование, Нейт. Это не та грёбаная зацепка, за которую ты можешь ухватиться, чтобы вернуть всё, чего, по твоему мнению, лишился. Ты не можешь использовать это — её — чтобы вернуть свою жизнь.
— Это несправедливо.
— Ты об этом думал.
— Я… — Но ведь он думал, не так ли? Конечно, думал. — Может быть. Но недолго. И ты не можешь меня за это винить. Это… что останется, Алекс? После этого? Что с нами случится? Что мы будем делать? Ты же не считаешь, что всё вернется к…
— Я её ненавидел.
Нейт замолчал.
Алекс на него не смотрел. Он провёл рукой от макушки по затылку.
— Сначала. Я её ненавидел. Когда меня к ней привели. Я… знал. Что они делали. Или, по крайней мере, догадывался. Да, я пришёл от неё в восторг. Я был потрясён тем, что существовало нечто подобное ей. Что я не был… что мы не были одиноки. Это являлось секретом. Самым большим, что когда-либо знал мир, а мне о нём рассказали.
Алекс отвернулся к окну, упёрся локтями в подоконник и уставился в ночь. В фермерском доме царила тьма, единственный свет исходил от мерцающей на крыльце лампочки. Нейт встал рядом с Алексом, убедившись, чтобы между ними установилась разумная дистанция. Всем своим видом Алекс излучал: «Не приближайся», но всё же Нейту нужно было услышать, что тот хотел сказать.
— А я был ей любопытен. Она болтала. Много. Засыпала меня вопросами. Любил ли я лошадей. Прыгал ли я когда-нибудь с вершины водопада. Катался ли я когда-нибудь на санках. Она пересказывала мне истории, которые прочитала. Сюжеты книг о ковбоях, и разбойниках, и драконах, которые похищали принцесс, и рыцарях, что спасали этих самых принцесс. Она просила, чтобы я играл с ней в настольные игры. Хотела, чтобы я с ней пел. Допытывалась у меня, почему я не улыбался. Почему я всё время выглядел злым. Почему я был груб с ней. Что значит быть грустным. Почему ты грустишь, Алекс? Что сделало тебя таким, какой ты сейчас? — Он горько усмехнулся. — И я её ненавидел. Потому что она не ходила на цыпочках вокруг моих чувств. Она не… Не думаю, что она на это способна. Есть… нюансы, которых она не понимает. Вербальные и физические сигналы, которые она не может считать. Она вываливает всё, что у неё на уме. Даже когда я на неё кричал. Когда велел ей заткнуться. Когда требовал оставить меня в покое. Она не отставала.
Среди образов, что Алекс показывал ему прежде, Нейт ничего из этого не видел. Но зато он видел женщину. Мальчика. Что означало… он не знал, что это означало.
— Горе, — медленно проговорил он. — Водопроводчик сказал, что ты был частью теста. Частью их эксперимента. Они хотели выяснить, как она поведёт себя перед лицом горя.
— Ага, — прохрипел Алекс. — Это то, что он сказал, не так ли? И может быть, я не понимаю, что двигало их учёными умами, но я знаю… кое-что. Не думаю, что всё должно было зайти так далеко, как в итоге вышло. Полагаю, они не ожидали, что я это допущу. Что я пущу её. К себе в голову. К себе… в сердце. Я об этом не просил. Оно само так получилось.
— Но ты не сопротивлялся.
— Нет. Не сопротивлялся. Потому что понял, что она была не просто этим… существом. Она была не просто экспериментом. Созданием, которое нужно изучить. Заключённым. Она живёт и дышит, и у
