слишком много проб приходится совершать "в натуре". Третий этап в развитии науки: переход от реальных проб и ошибок к мысленным экспериментам. Действительно, так ли уж нужно достать ключ из коробки, засунуть его в замочную скважину, попробовать повернуть?. Может, достаточно взглянуть на ключ, изучить его форму, и сразу станет ясно, что этот ключ и пробовать не стоит? В развитии науки этот этап соответствовал переходу к созданию математических моделей тех или иных событий.
Ясно, что этот этап не мог наступить прежде, чем позволило развитие математических методов. Начался этот переход в прошлом веке, а окончательно закрепился в наше время — с развитием кибернетики.
И наступило время для четвертого этапа — эвристического. Не нужны реальные пробы и ошибки, не нужны даже математические модели — ученые (я имею в виду пока лишь самых выдающихся из них) могут сразу, лишь поняв задачу, представить в уме правильное решение, проделав в уме тот путь, для преодоления которого иным ученым прошлого нужны были годы труда и сотни экспериментов.
Таким был, к примеру, академик Я.Б.Зельдович: он ставил перед коллегами задачу и говорил, каким окажется решение. Коллеги изучали литературу, проводили вычисления, спорили на семинарах и в результате… полученное решение совпадало с тем, что "угадывал" Я.Б.Зельдович.
Угадывал? Нет, конечно, это были не простые догадки. Это было интуитивное использование закономерностей развития научных систем.
НАУКА БЕЗ ИНТУИЦИИ
Академик Я.Б.Зельдович умел предсказывать решение сложной проблемы, и это умение многим его коллегам представлялось тайной, загадочным свойством интуиции. А между тем уже в те годы, четверть века назад, кибернетики работали над созданием систем, которые обладали бы именно такой способностью — без проб, без ошибок, без обычного и естественного для науки перебора вариантов, давать ответы на сложные научные загадки, находить решения сложных проблем. Область кибернетики, которая стала заниматься подобным поиском, была названа эвристикой. От слова "эврика", с которым Архимед когда-то вылез из ванны и бежал по людным улицам Афин. От слова "эврика", ставшего синонимом неожиданного озарения, казалось бы, не подкрепленного никакими экспериментами, пробами и уж, тем более, ошибками. Между тем в эвристике нет ничего загадочного — она использует в науке те же, по сути, методы создания идей, какие ТРИЗ использует в технике. Эвристика нащупывает закономерности развития научных систем и тем самым позволяет науке перейти к пятому этапу развития. О четырех этапах шла речь неделю назад: от простого перебора вариантов до интуитивного поиска решения.
Пятый этап: осознанное использование закономерностей развития научных систем для поиска решения самых сложных проблем. Рассказывая о первых четырех этапах развития науки, я привел в качестве аналогии человека, который пытается открыть замок с помощью множества ключей, хранящихся в большой коробке. Сначала он достает ключ, пробует и, не открыв дверь, бросает ключ назад в коробку (первый этап). Потом он приучается откладывать не подошедший ключ в сторону (второй этап). Затем он понимает, что есть ключи, которые и пробовать не стоит (третий этап). После этого он учится заранее представлять себе ключ, который подошел бы к этой двери, и достает из коробки именно такой ключ (четвертый этап, который называется эвристическим).
На пятом этапе человеку не приходится ни о чем догадываться и эксплуатировать свою интуицию. Он знает законы развития научных систем и знает, с помощью какого закона можно решить проблему. Продолжая аналогию, можно сказать: нужно открыть дверь, причем все ключи в ящике пронумерованы, на каждом написано, к какой двери он подходит, и вам нужно лишь достать нужный ключ. Никаких пустых проб, никаких ошибок…
Казалось бы, если наука развивается именно таким образом, если скоро (через 10 лет или через 100?) ученому, чтобы сделать открытие, нужно будет использовать метод, который будет ему известен заранее, если все будет именно так, не станет ли ученому просто скучно заниматься наукой? Не исчезнет ли из науки самое главное — творчество? Над чем голову ломать, если путь известен?
Так, собственно, когда-то говорили скептики, осуждая появление ТРИЗ. Не приведет ли использование теории решения изобретательских задач, говорили они, к тому, что инженеру вообще не нужно будет думать? Действуешь строго по методике, и все дела. В конце концов, изобретения будет делать машина, для человека не останется интеллектуальной работы. А это нехорошо. И значит, ТРИЗ вредна.
ТРИЗ выжила, конечно, и для изобретателя-тризовца жизнь стала даже более интересной, потому что задачи, которые ему приходится решать теперь, куда более сложны, чем прежние, основанные на простом переборе вариантов. Выживет и эвристика со всеми дополнениями, пришедшими из ТРИЗ. Ведь ясно: научившись "щелкать" одни научные проблемы, мы столкнемся с куда более сложными. Не меньше придется ученому ломать голову, а больше — таков парадокс развития и в изобретательстве, и в науке.
Когда-то масса творческих ухищрений нужна была, чтобы разделить одно число на другое. Деление чисел — это был сложный мыслительный процесс, огромное число проб и ошибок, пока не нащупаешь нужное решение! А потом появились арабские числа, а потом появились простые методы деления — и что же, творчество закончилось? Нет, конечно, оно только начиналось: теперь можно было учиться решать уравнения…
Вот еще один парадокс: чем больше формализуется процесс решения научной проблемы, чем меньше в этом процессе остается места для "ломания головы", тем больше у ученого появляется возможностей для творчества. И разве это плохо?
ДАЕШЬ НОВУЮ НАУКУ!
Процесс решения научных проблем автоматизируется. Вот парадокс XX века — скоро "эврика!" будет кричать не ученый, а робот, которому ученый поручит сделать открытие. Кстати, ситуацию эту фантасты уже предвидели еще лет тридцать назад (ох, уж эти фантасты!). Перечитайте рассказ Г.Альтова "Машина открытий" (1964 год), где повествуется о полностью автоматизированной исследовательской системе, расположенной на одном из спутников Юпитера. Чем эта система занимается, ясно из названия — она делает открытия.
А чем же тогда занимается человек? Если наука сможет обходиться без научного работника, то на долю человека останется… придумывать новые науки! В те годы (середина шестидесятых), когда был написан рассказ "Машина открытий", новые науки появлялись, кстати, чуть ли не каждый квартал: бионика, биотехнология, палеогенетика… Часть этих наук не выжила, некоторые получили "путевку в будущее". Так что идея фантаста была актуальна.
Тогда. А сейчас? Что-то не видно нынче новых наук. А между тем, специалисты по теории творчества уже создали целую систему рекомендаций для тех энтузиастов, кому придет-таки в голову заняться созданием новой науки. Если у вас есть желание войти в историю, то вот вам основные правила, которыми нужно руководствоваться. Конечно, без гарантии.
