Тетя Бланка с причитаниями бросилась обнимать сыночка: бродить где-то далеко от дома — это же холодно, мокро, темно и страшно.
— Да ну-у, — потянул Виктор. — Энрик меня никуда не пускал.
Услышав жалобу, синьора Будрио обернулась ко мне с самым зверским выражением лица, потом до нее дошло содержание. Взгляд ее потеплел. И тут она опять рассердилась — на этот раз на Виктора. Лопух! Зачем он это сказал? Опять ему придется играть в шахматы самому с собой.
Синьор Соргоно церемонно пожал мне руку. Потом Фернан схватил в охапку и потащил в караулку: обещал за меня, что я все расскажу.
Проф уехал в сопровождении Антонио, Рафаэля, Марио и Филиппо. Все остальные были здесь и жаждали услышать рассказ о наших приключениях. Диоскуры забрались мне на плечи, я посадил Геракла и Самурая к себе на колени, вздохнул и начал признаваться в собственной непроходимой глупости. Хорошо, что синьора Будрио этого не слышит, а то бы она меня просто загрызла.
Потом мне, конечно, рассказали об авианалете, о сбитом прямо над парком катере (в лесу осталась воронка побольше той, что я видел у посадочной площадки),
— Здорово! — заявил я. — Наконец-то можно будет сделать пруд с золотыми рыбками!
— Так ты тот взрывчик ради этого устраивал?! — спросил кто-то.
— Конечно! По-моему, отличная идея.
Все расхохотались.
— Ничего не получится, Джорджо уже снял траур по своим розам и с упорством бульдозера восстанавливает статус-кво.
— Жаль. А уговорить его кое-что переделать нереально?
— Попробуй, это же ты такой убедительный.
Убедительный! Летучие коты! Я его игнорирую уже почти год. Он меня тоже — парк я не порчу, на все остальное ему наплевать. Ладно, придет в голову что-нибудь гениальное — будет у меня пруд, а не придет — не будет. Плакать не стану.
* * *
После обеда я завалился наконец поспать в тепле и на мягкой постели. Без десяти шесть меня посетил Виктор.
— А на тренировку ты не пойдешь? — разочарованно спросил он.
Ну он дает! Хотя... он же пробежал и прошел гораздо меньше. Хотя... он не так хорошо тренирован, так что неизвестно, кому из нас пришлось тяжелее.
Я помотал головой, чтобы прогнать сон:
— Пойду, конечно.
Очень сложно быть чьим-то героем — я опять влип. Только-только Гвидо решил, что я нормальный человек, так сразу же нашлась ему замена. И что я буду делать? Я встал, надел кимоно и пошел тренироваться. Ох-ох-ох, беготня, ходьба и война не заменяют хорошей разминки и хорошего спарринга, форму я потерял, а уж бедный Виктор... Для него все начинается сначала.
Вечером по видеофону позвонил очень злой отец Гвидо. Он жаждал поговорить с профессором. Мы с синьором Соргоно как раз сидели в гостиной, и он в своей обычной спокойной манере хвалил меня за разумные действия. Не одобрил он только одного, что я отпустил Алекса в разведку, раз уж я сам считал, что это неправильно.
— Ты командир, ты за все и за всех отвечаешь. Значит, и решаешь тоже ты. И никаких обид. Забудь это слово, к войне оно не имеет никакого отношения.
— К войне да, а вот к отношениям...
В этот момент раздался звонок.
— Да, — повернулся к монитору синьор Соргоно.
— Я хотел бы поговорить с профессором Галларате, — довольно агрессивным тоном заявил появившийся на экране мужчина.
— Это невозможно. Генерал в районе боевых действий, — спокойно ответил синьор Соргоно. — Если вы по поводу Энрика, то сейчас он оставлен на мое попечение, — немного насмешливо добавил он.
— Луис Монкалиери, я отец Гвидо Монкалиери.
Синьор Соргоно кивнул и представился.
— Ваш подопечный, — издевательским тоном поинтересовался синьор Монкалиери, — не хочет объяснить мне, какого черта они не сидели тихо, как мышки? В результате пострадал мой сын!
Синьор Соргоно нахмурился.
— Правильно ли я догадался? — спросил он. — Вы приехали на Этну с Новой Сицилии?
— Да, какое это имеет значение?!
Синьор Соргоно слегка улыбнулся:
— И чем вам понравилась Этна?
Синьор Монкалиери открыл рот, потом закрыл его и покраснел.
— Всем, кто приехал жить сюда с Новой Сицилии, нравится одно и то же, — продолжил синьор Соргоно. — И на Новой Сицилии всем надоело одно и то же. Но за свободу и интересную жизнь приходится платить. В том числе своей кровью. Наши мальчики не могли сидеть тихо, иначе они не были бы этнийцами. Если вы хотели, чтобы ваш сын никогда не подвергался опасности, вам следовало остаться на Новой Сицилии.
— Не вам решать, что мне делать, а чего не делать!
— Сейчас вы говорите как настоящий этниец. Боже меня упаси вам указывать. Я просто напоминаю, что все имеет свою цену.
Синьор Монкалиери извинился и попрощался.
— Романтик, — прокомментировал синьор Соргоно. — Объяснив человеку, какой он идиот, — наставительно продолжил начальник охраны, — сделай ему комплимент, иначе до него не дойдет.
Когда это он успел так поумнеть? Раньше это не было так заметно.
— Угу, — согласился я. — Но Гвидо-то все равно ранили...
— А в прошлый раз в госпитале лежал ты, — заметил синьор Соргоно, — с поломанными ребрами. Могу только повторить то, что я минуту назад сказал синьору Монкалиери.
— А мне можно позвонить профессору?
Синьор Соргоно покачал головой.
— Он знает, что ты уже здесь, и сам с тобой свяжется, как только сможет.
Я вздохнул и побрел к себе читать новостные ленты: что там «в районе боевых действий»?
Терпение. Читаем все подряд, с начала войны. Сегодня у нас второе этапреля, вчера, между прочим, был официальный Новый год, правда, празднуют его одиннадцатого. Исторически сложилось. Война началась двадцатого этмарта.
Итак, двадцатое. Хм, точнее, девятнадцатое, нужен же был Джела и Кремоне повод. Повод дал ББ, подписавший сепаратное торговое соглашение с Новой Британией. Э-ээ, ну и что? Мы были не готовы к нападению? Ах вот оно что! Соглашение было подписано еще полтора месяца назад, и проф с синьором Мигелем уже небось устали ждать реакции, тут-то все и началось. И довольно нестандартным образом. У Джела или у Кремоны появился кто-то с фантазией. Его надо будет вычислить и прикончить чем скорее, тем лучше.
Торговое соглашение, кстати, предусматривало продажу на Новую Британию большой партии Сеттеров. Понятно, потеря Мачераты наверняка сорвала бы сделку. А еще Кальтаниссетта теперь единственный посредник при продаже Новому Гордому Альбиону тетрасиликона и микросхем, его содержащих. Я начал тихо стонать от хохота: мы, конечно, будем продавать в основном микросхемы. И три наших больших завода, их производящие, теперь загружены заказами по самые уши и навсегда! Еще и четвертый завод придется строить. А к нашим микросхемам и компьютерам еще и наш софт! О-о! Это действительно сделка века.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
