прямо на гребень. Линия морпехов колебалась лишь мгновение, пригнувшись скорее из инстинкта, чем по какой-то другой причине. Командиры Молли, Джексон и Фриско немедленно двинулись вперёд, чтобы поддержать заданный темп шага. Вся линия продолжила движение вперёд, не оставив никого на том месте, где пулемётные пули прошивали грязь. Пулемёт был грамотно установлен. Он блокировал лёгкий подход к горе, заставлял атакующих подниматься по крутизне склонов гребня и расширял пространство между ними.
Фриско забежал вперёд цепочки морпехов, прочь от северной стороны гребня, где пули пулемёта свистели над головой. Гамильтон с тяжёлой рацией несся рядом. Затем Фриско засветил красную дымовую шашку, а Гамильтон радировал третьему взводу открыть огонь. Утренний воздух потряс сосредоточенный огонь сорока винтовок и трёх пулемётов. Первый взвод устремился вперёд короткими бросками: парни кидались наземь, чтобы стрелять вверх, затем под окрики командиров поднимались и скакали снова, всё выше и выше. Как горные козлики в поисках лучшей травы. Только сейчас вместо удовольствия поедания сочной зелени можно было запросто получить завороток кишок от металлического града.
Почва на склоне горы буквально бурлила от попаданий пуль третьего взвода. Морпехи первого взвода достигли крутого склона, линия наступления образовала полумесяц. И они двинулись вверх дисциплинированными короткими перебежками. Некоторые из бойцов что-то орали, чтобы поднять боевой дух, другие кричали от нервного возбуждения и переизбытка адреналина. Немногие из них могли хладнокровно стрелять вверх, в основном же воздерживались от стрельбы, понимая, что угол неподходящий. Примерно в двадцати пяти метрах вверх по склону Фриско засветил зелёную дымовую шашку, чтоб дать сигнал третьему взводу прекратить огонь. Джексон приказал третьему взводу не стрелять, чтобы не попасть в своих же.
На секунду или две наступила странная тишина. Затем гора отозвалась оглушительным огнём тяжёлых пулемётов и настильным треском автоматов АК-47 и полуавтоматических винтовок СКС Северовьетнамской армии. Под ногами первого взвода земля выплёскивала грунт и грязь тёмно-красного оттенка. Молли бежал вперёд, бросался за валуны, перепрыгивал через открытые участки и вновь устремлялся к укрытиям прочь от льющегося сверху смертоносного огня. Всё его существо сосредоточилось на желающем выскочить из груди сердце и постепенно вскипающей крови, несущейся под диким давлением в мозг и ноги.
Морпехи бежали и сбивались в группы по двое и по трое. Фриско изо всех сил пытался удержать взвод вместе. Первое отделение на северной стороне гребня сбилось в кучу, оставив большой разрыв между собой и соседями, у которых половина отделения была на одной стороне гребня, другая — на другой. Джексон на южной стороне вёл своё отделение перебежками: две огневых группы вели огонь, в то время как третья карабкалась вперёд.
Казалось, мир перевернулся, когда Молли увидел, как мягкая плоть прёт на горячий металл. То, что секунду назад было организованным продвижением, сейчас рассыпалось в неразбериху, грохот и кровь. Могло показаться, что атаку продолжают направлять командиры, но это было не так. Она продолжалась, потому что каждый боец знал своё дело. Дух Молли словно покинул бренное тело, взлетел над ним. Будто его мозг отстранённо наблюдал за происходящим ужасом, в то время как тело неслось вперед, умирая от животного страха. Он сам был напуган сильнее любого страха, известного ему ранее. Но бушующий в нем ужас именно здесь и сейчас вытолкнул его за невидимый барьер, о существовании которого он не подозревал до сего момента. Молли целиком отдался богу войны внутри себя.
Джексон двинулся прямо вверх на гору. Ему попался на пути Поллини, бешено пытающийся разобраться с винтовкой. Поллини смотрел вверх над собой, а не на оружие, и вновь, и вновь дергал затвор. У Джексон не заняло много времени, чтобы распознать ловушку. Кусты прямо вверх от Поллини были срезаны на уровне примерно двух футов от земли, а затем ветви вернули в нормальное состояние. Это был расчищенный сектор обстрела для пулемёта, который перерубит ноги наступающего бойца, заставив его рухнуть под пулями.
— Дай-ка мне грёбаную винтовку! — крикнул Джексон. Его голос едва был слышен в общем грохоте. Поллини отдал Джексону винтовку, словно та готова была взорваться в любую секунду. Он дико посмотрел на Джексона, затем вниз, туда, где, казалось, было безопасно. Потом криво улыбнулся Джексону:
— Её заело, сэр!
Джексон сразу увидел, что Поллини не до конца вставил магазин, и верхний край блокировал ход затвора. Он покачал головой и вставил магазин как следует, затем выстрелил короткой очередью. Горячие гильзы посыпались прямо в щёку Поллини. Гильзы вернули Поллини к сложившейся обстановке. Он ухмыльнулся и потянулся к винтовке, снова вглядываясь вверх, в расчищенный в кустах туннель. Атака продолжалась! Джексон не успел повернуть голову, как ощутил рядом падение тела. Он туту же упал на землю и увидел прямо перед собой окровавленное лицо Поллини. Тот умер сразу, без боли и смертного ужаса.
Атака продолжалась.
Информация к размышлению:
К началу 1980-х идеология РП обрела репутацию некой туманной альтернативы существующему и всем надоевшему порядку вещей, о чем, например, в 1983 году внятно сказал в интервью журналу «Посев» только что изгнанный из СССР Георгий Владимов (к РП не принадлежавший): «Как всякая идея, противостоящая официальной протухшей идеологии, русская национальная идея и неизбежна, и спасительна… Несмотря на все… крайности и загибы, у меня предубеждения к этому движению нет… они действительно много сделали. Они хотели пробудить память России, вернуть ей ее историю, они боролись за восстановление духовных ценностей, во многом способствовали пробуждению религиозного сознания. Делали они это не всегда удачно, но делали. И вот сейчас эта необходимая работа всячески пресекается, начинается возврат к „единственно верной идеологии “. В русском движении — казалось бы, мирном, не подрывающем основ, напротив, способствующем укреплению государства, — власть углядела для себя главную опасность. Сказывают, [В. В.] Федорчук, побывши недолго шефом КГБ, успел дать инструктаж: „Главное — это русский национализм, диссиденты — потом, тех мы возьмем в одну ночь “. Диссидентов, впрочем, тоже „не обижают “. Но русская идея — действительно главная опасность, и неспроста: ведь это по существу вторая положительная программа, которая и поновее, и привлекательнее марксистско-ленинской…»
Командование ВВС и ВМС США продолжало возлагать большие надежды на F-4, считая, что мощное вооружение, совершенная бортовая РЛС, высокие скоростные и разгонные характеристики в сочетании с новыми тактическими приемами обеспечат «Фантомам» превосходство над самолетами противника. Но при столкновениях с более легкими МиГ-21 F-4 начали терпеть поражение за поражением. С мая по декабрь 1966 года США в воздушных боях потеряли 47 самолетов, уничтожив при этом лишь 12 истребителей противника. Сказались большая нагрузка на крыло
