от всего. Правда. Хотел».
«Но у меня нет другого выбора!»
— Я должен, — вырвалось у него.
«Как же, блять, убого ты звучишь».
— Зачем? — дрожа спросила девушка.
«Хочешь, чтобы я сказал это вслух?»
— Мне нужны… эти часы, — болезненно выдавил он.
На удивление парня девушка облегчённо выдохнула и, снова набрав воздух в лёгкие, подняла на него карие глаза.
— Тебе правда нужны только часы? В память об отце? Только это? — быстро спросила Гермиона.
«Ты знаешь или нет? Грейнджер, играешь со мной? Хочешь, чтобы я сам признался, или действительно не знаешь, зачем они мне?»
«Подожди, Малфой! Остынь. Откуда она может узнать? Ты никому не говорил. Может, просто проверяет тебя?»
— начало работать сознание.
«Повремени пока. Прощупай почву».
«А если нет? Если, сука, это мой последний шанс? Признаться ей. Может, она сейчас рассчитывает, что я раскаюсь и простит?»
«А если нет, то рухнет весь твой план по спасению отца. Неудачник Малфой, что не смог справиться с простым заданием».
— Да, только часы, — решил умолчать о правде слизеринец — Ты мне веришь?
«Прости меня, Грейнджер. Я тебя не стою. Не заслуживаю».
«Скажи
нет
».
— Верю, — кивнула Гермиона.
«Значит, она не знает».
«И ты продолжаешь ей врать, нагло смотря в лицо?»
«Я ненавижу себя! Я сам себе противен. За что? За что ты любишь меня? Я же, блять, не стою тебя!»
«Мерлин, это твой лучший урок для меня. Всю жизнь! Всю свою грёбанную, мрачную и жалкую жизнь я считал себя особенным, кичась и гордясь этим. Считал, что она меня не достойна. Что я не могу мараться о неё».
«А на деле… недостойный здесь я».
«Я обманываю её, а она верит. Какой же ты кретин!»
«Такая чистая, невинная. В ней столько света и добра. Она же, блять, никогда меня не обманет, как я её».
Малфой зажмурился и начал сжимать и разжимать кулаки, пытаясь стереть из памяти этот момент.
— Это всё? Ты больше ничего не хочешь мне сказать? — спросила Гермиона.
«Мне так жаль. Чертовски. Но я не могу иначе».
«Салазар! Я её не стою, но не могу отпустить. Потому что…»
— Я… люблю тебя. Не забывай про своё обещание. Ты…
— Не оставлю тебя, — кивнула она и, приблизившись, прижалась к его груди.
В нос ударил запах молочной карамели, что обычно согревал и окутывал, но сейчас… он приносил чувство вины и отвращения к самому себе.
— Мерлин! Эта карамель… — горько пробормотал он в её волосы.
«Я напишу тебе сотни поэм и стихов, что тебе так нравятся. Напишу картины и песни. Ты простишь меня? Твоя любовь справится же с этим?»
Они стояли в объятиях друг друга, пока гриффиндорка не прервала молчание.
— Ты возвращался в Башню?
«Чёрт! Мне никуда не нужно, кроме тебя»
«Хренов щегол!»
— Да. Мне нужны были тренировочные вещи, — кивнул слизеринец.
— Ох, Мерлин! Сколько времени? Дэн, наверно, ждёт тебя, — всполошилась она.
Парень сморщился.
— Грейнджер, давай я отменю тренировку с щеглом. Хочешь поваляемся в ванне с пеной или почитай мне ту магловскую книжку.
Перспектива провести сейчас время за любимыми тренировками уже не казалась ему заманчивой. Руки не хотели выпускать гриффиндорку из объятий. Но девушка упрямо напомнила ему о данном слове.
— Драко! Ты обещал ему и мне.
Малфой не смог сдержать стон разочарования, что вырвался из груди.
— А ты куда? — спросил он.
— В библиотеку.
«Ну да. Мог и не спрашивать. Где же ещё быть твоей зубрилке? Как ей самой не надоедает эта библиотека? Она, наверно, по десять раз перечитала все фолианты, которыми может похвастаться Хогвартс».
— Ох, ну конечно. Между нами всегда гранит науки и тысяча холстов знаний.
— Не паясничай! — цокнула языком девушка, и её нос снова смешно дёрнулся.
От чего губы слизеринца дрогнули в лёгкой улыбке.
— Я заберу тебя из библиотеки после тренировки и не отпущу никуда, ясно? — он взял её лицо в руки и оставил на носу лёгкий поцелуй.
«А потом мы снова пропадём в ванне с лавандой! И я уничтожу любого, кто прервёт нас. Будь то уже мёртвый призрак озабоченной плаксы».
— Давай лучше увидимся в Большом Зале за ужином. У тебя будет больше времени, чтобы принять душ, — вдруг отказала она.
«Гермиона обычно никогда не отказывает. В чём дело?»
«Я всегда забираю её из библиотеки, если не торчу там вместе с ней».
— Мне не нужно это время, если со мной в душе нет тебя, — хищно улыбнулся Драко, вспоминая их последний раз в раздевалке.
— В Большом Зале за ужином, — подтолкнула его в сторону Башни старост девушка, и карамельные глаза сверкнули упрямством.
«Невыносимая гриффиндорка!»
— думал Малфой, пока нехотя плёлся в комнату и собирал вещи.
Горло разрывало от сбитого дыхания, а мышцы приятно гудели. Погода стояла в это воскресенье идеальная для полётов. Безветренно. Малфой беспощадно гонял первокурсника по полю, отправляя в него один за другим бладжеры и квоффлы. Эйвери ловко уворачивался и взглядом искал снитч.
«Толковый малый»,
— довольно думал слизеринец.
— Что ты думаешь о Невилле Долгопупсе? — неожиданно спросил мальчик, уворачиваясь от очередного удара.
— С чего вдруг ты решил спросить? — пропыхтел Драко, готовя бладжер.
— Вы вроде не ладите. Хотя… — дыхание мальчика сбилось. — Покажи мне хоть кого-то, с кем ты ладишь! — улыбка расползлась на мелкой физиономии.
— Слушай, если я кого-нибудь когда-нибудь обидел, то правильно сделал. Ибо нефиг было выпендриваться и меня бесить, — один мощный удар ногой, и Дэн еле успел увернуться.
— Не замечал, чтоб Долгопупс выпендривался. Чем он тебя так бесил? — выдохнул Эйвери, разворачивая метлу.
Первокурсник пронёсся по полю и дал внушительное пике. Всю тренировку Малфой был сосредоточен только на мальчике. Прогресс в подготовке нового ловца был значительный.
— У него ипохондрия, — кинул Драко.
— А что это? — донёсся голос мальчика.
— Это когда воображаешь себе болезни, которых у тебя нет.
— О, боже, это же мой случай! — рассмеялся малой.
— И ты веришь в бога? — удивлённо вскинул бровь блондин.
— Ну естественно. Зачем портить отношения с тем, с кем, возможно, встретишься там, — мальчик поднял палец в небо.
— Истинный Слизеринец. У тебя всегда есть план Б?
— У меня есть план
