– Нет!
Она стала бледна как смерть, но ее серые, почти темные, глаза сверкали бешенством:
– Если уж вы увидели меня такой, какая я есть, то я давно уже поняла, каким вы были всегда: грубиян, мужлан…
Она не успела закончить. Гийом принялся грубо трясти ее и сдирать с нее платье. Агнес пыталась было защититься, но природная сила Тремэна, умноженная гневом, сделала ее бессильной. Он резко срывал с нее одежду, словно медведь, обдирающий кору с дерева, даже не опасаясь ее поцарапать при этом. Когда она оказалась совсем обнаженной, он оставил ее лежать на стеганом одеяле, где она свернулась в комочек в ожидании, когда он бросится на нее, чтобы привести в исполнение свою угрозу, но Гийом на мгновение замер, глядя на белое тело, к которому не испытывал больше никакого влечения. Затем, непроизвольно сложив руки на груди, с удовлетворением воскликнул:
– Ну, вот, дело сделано! – И продолжил скорее вкрадчиво, чем с угрозой: – А сейчас не хотите ли вы мне доверить имя того благородного месье, с которым вы валялись по полу в пыли старой башни? Я был бы рад узнать, кого вы согласны принимать в таких комфортабельных условиях… Итак? Я жду!
Она быстро выпрямилась, как гадюка, которая собирается ужалить, подтянула к себе одеяло и прикрылась им:
– Не рассчитывайте от меня его узнать! Да! Я обманывала вас! Да, у меня есть любовник, но кто показал мне пример? Вы только и думали, чтобы сделать мне ребенка, чтобы скорее к ней вернуться. Подумать только, и я была настолько глупа, чтобы возобновить совместную жизнь с вами!– Вы называете это: возобновить совместную жизнь? Вы только называетесь моей женой….
– Ну и что? Что же вы себе вообразили? Что я поспешу в ваши объятия, как только вы сможете держаться на ногах?
– Во всяком случае, я не думал, что вы будете вести себя, как шлюха, рискуя опозорить этот дом и моих детей…
– Но они также и мои. Я надеюсь, что вы не оспариваете это? Вы ведь им настоящий отец?
– Благословите за это их рыжие волосы! Иначе я вышвырнул бы вас вон в одну минуту.
– Вы бы дошли и до такого?
– Почему бы и нет? Разве не вы показали мне пример?
– Да, это правда. Я… я забыла.
Ее голос вдруг сделался жалобным. Она сидела на кровати, прижав к груди скомканное одеяло. Гийому показалось даже, что в ней что-то надломилось. Он вспомнил вдруг молодую девушку в сером платье; тогда на ужине в Валони она сидела с натянутым видом, и серые глаза ее были такие грустные. Ему стало жалко жену.
– Ну так что? – спросила Агнес после недолгого молчания. – Что вы собираетесь со мной делать?
– Я не знаю, – пожал плечами Гийом. – Хочу я этого или нет, но даже если наш брак не более чем ошибка, мы все-таки связаны друг с другом… Вы дали мне семью, которая так дорога мне… Никогда я не мог себе представить, что все может так произойти…
– Напротив. Вы слишком хорошо себе все представляли, поддерживая второй брак в нескольких лье от этого дома. Думали ли вы обо мне, о наших детях, когда вы и ей сделали одного? У вас такой вид, словно вы не понимаете, что повторяется та же история, но только теперь ваша гордость страдает от мысли, что я отдалась другому!
– Можно подумать, что вы этим горды! Могу я узнать, наконец, о ком идет речь?
– Разумеется, нет! Вы должны удовлетвориться тем, что это – месть. Однако я не вижу причин скрывать от вас, что он сумел снова сделать меня счастливой и что я не жалею ни о чем, скорее наоборот! Это была моя маленькая радость: когда я возвращалась, согретая его ласками, я видела вас – бессильного, прикованного к кровати. Я сгорала от желания сразу же рассказать вам о том, что я только что пережила… со всеми подробностями! Он– один знакомый, которого и вы сумели хорошо оценить…
Тремэн замахнулся, чтобы ударить, разбить это насмешливое лицо, которое осмеливалось торжествовать с таким бесстыдством. Но, сделав над собой огромное усилие, ему все-таки удалось с собой совладать. Его рука опустилась.
– Полагаю, что мы уже все друг другу сказали! – объявил он холодно. – Я еще не знаю, что с нами произойдет. Единственное, что я знаю точно: я не останусь рядом с вами больше ни одного дня! Один раз вы меня уже выгоняли. Сегодня, будьте довольны, я ухожу сам… Я причинил вам боль, и вы отплатили мне тем же. Возможно, это честная война. Тем не менее я считаю, что нам необходимо расстаться. Хотя бы, на некоторое время! Завтра я уезжаю в Париж…
Она отреагировала немедленно:
– Это Жозеф Энгуль вас зовет? Письмо, которое вы сегодня получили от него…
– Возможно.
– Это не ответ.
– Несомненно. Но вы слишком скоро забыли начало нашей… беседы. Теперь не вы задаете вопросы.
Она встала и направилась к комнатке, где были развешаны ее платья, оставляя на полу остатки своей одежды. Проходя мимо зеркала, она на мгновение задержалась и, посмотрев на себя внимательно, осторожно поправила пальчиками жемчужные серьги.
– Какой же вы болван! – вздохнула она. – Подумать только, я была так горда тем, что вы только что сделали около Татиу! Горда настолько, что хотела отметить вместе с вами это событие. Я бы уже вот-вот согласилась воссоединиться с вами, а вы взяли и все испортили! Ну, ладно, поезжайте в Париж, мой дорогой супруг! И тем не менее, – добавила она, став от ревности удивительно проницательной, – не забывайте, что вы дали мне кое-какое слово! И что я вас от него не освобождала…
Разумеется, такое бесстыдство привело в замешательство Тремэна. Он передернул плечами и, повернувшись к ней спиной, пошел к двери, открыл ее, но задержался на пороге.
– Какая плохая у вас память, Агнес! Вы забыли, что вы уже освободили меня от него. При свидетелях, разумеется! Вспомните! Это было в старой башне недалеко от Круа д'Орвиль! Вы больше не в таком положении, чтобы выдвигать свои требования, моя дорогая! На этом я с вами прощаюсь!
На рассвете следующего дня Гийом в сопровождении Дагэ отправился на почтовую станцию в Валонь, чтобы пересесть там в дилижанс, направляющийся в Париж.
Как только он уехал, Агнес сама оседлала другую лошадь, оставшуюся в конюшне, и поскакала во весь опор в направлении Морсалинских холмов. Ее распухшее от слез лицо свидетельствовало о том, что этой ночью она не сомкнула глаз, но это было не так важно: любой ценой ей хотелось поскорее поговорить с Габриэлем, единственным слугой, который всегда оправдывал ее доверие…
Глава XII УТРО В МАЛЬМЕЗОНЕ…
Каждый раз, приезжая в столицу по делам, Тремэн останавливался в гостинице «Золотой компас» на улице Монторгей в квартале Аль. Ему нравился этот красивый старинный дом – один из самых древних в Париже, он всегда был оживлен, потому что отсюда дилижансы отправлялись на Крэль и в Жизор. Его расположение, недалеко от Пале-Рояля– политического центра,– королевской почты, постоялый двор которой находился на улице Нотр-Дам-де-Виктуар, и от Бульваров, где гордо стоял роскошный особняк банкира Лекульте, было самым удобным для него. Он всегда с удовольствием сюда возвращался.
