— Ты слишком нетерпелив, любовь моя! — ответил сэр Брайан. — Чем дольше твой отец будет хворать, тем меньше подозрений вызовет у всех его кончина! Но недалек тот день, когда Кастэлмейн и его гарнизон окажутся в твоем полном распоряжении!
— Эта девчонка отравила всю мою жизнь! — сетовал Джеффри. — И зачем только она появилась на свет!
— Иди ко мне, любовь моя, я утешу тебя! Порой мне кажется, что ты влюблен в свою ненависть ко всему вашему семейству, а вовсе не в меня! — с упреком произнес Брайан.
— Нет-нет! Что ты! Давай я помогу тебе раздеться! — Послышался шелест одежд, затем кровать Джеффри заскрипела под тяжестью двух тел. — Плевать я хотел на эту девчонку! А вот кого я и впрямь ненавижу, так это мамашу, королевскую подстилку! Когда же ты наконец завалишь ее в постель?
— Терпение, друг мой! Тебя снедает ярость, как быка, завидевшего красную тряпку! А в таких делах нельзя быть слишком торопливым!
— А ведь тебе нравится, когда я становлюсь быком и наскакиваю на тебя сзади. Вот так! Ведь правда?
Брайан шумно выдохнул и застонал от наслаждения.
— Да, Джеффри! Ты знаешь, что да!
Кровать ритмично заскрипела, и Брайан принялся колотить кулаками по перине. Сжав зубами край одеяла, он хрипло стонал от удовольствия, едва сдерживаясь, чтобы не закричать во всю мощь своих легких.
— Если она спуталась с королем, то почему зачала от него эту дурищу, а не меня? Почему моим отцом стал этот ничтожный Кастэлмейн?! Я не успокоюсь, пока эта шлюха не умрет! И именно той смертью, какую я для нее придумал! Ведь ты сделаешь это для меня, любовь моя?
— Да, да! — выкрикнул Брайан, снедаемый вожделением. — О, прошу тебя, Джеффри, еще, еще!
— Сначала повтори, что ты должен сделать с ней! — приказал Джеффри.
Язык плохо повиновался Брайану, но, не желая сердить любовника, он с трудом пробормотал:
— Это должно произойти… в постели… Мне следует умертвить ее, когда она … станет биться в экстазе.
— Да! Да! — с воодушевлением воскликнул Джеффри. — Ты перережешь ей глотку, когда она достигнет вершины наслаждения! — Картина, описанная им, привела его в неистовое возбуждение, и оба любовника вскрикнули, одновременно излив семя.
Джоанна сняла со стены арбалет и, отодвинув портьеру, выстрелила в сына и юного Брайана Фитцхью. Стрела с черным оперением просвистела в воздухе и навек соединила тела двух неразлучных друзей. Брайан умер мгновенно, но Джеффри принялся корчиться на постели, издавая пронзительные крики. Из груди его струей лилась кровь.
От ужаса ноги Розанны приросли к полу. Она пыталась уверить себя, что сию минуту проснется в своей постели и все увиденное окажется не более чем ночным кошмаром. Но Джоанна, коснувшись руки дочери, вывела ее из оцепенения. Вдвоем они приблизились к постели. Им не оставалось ничего другого, кроме как завершить начатое дело.
Розанна вынула из ножен остро отточенный кинжал, который носила на поясе, но мать взяла оружие из ее рук и сама нанесла сыну удар в сердце, избавив его от долгих мучений.
— Я могла бы простить ему что угодно, но только не покушение на жизнь Невилла! Нет на свете человека добрее и благороднее твоего отца, Розанна!
Розанна обняла мать за плечи и вывела в коридор. Она сняла с пояса Джоанны связку ключей и, отыскав нужный, заперла дверь в комнаты брата.
Женщины направились в мастерскую леди Кастэлмейн, где вскоре к ним присоединилась Кейт.
— Я должна выходить его! — прошептала Джоанна. — Если он умрет, я никогда не прощу себе этого!
Розанна твердо произнесла:
— Иди к нему, мама, и постарайся вести себя как ни в чем не бывало. Пусть Элис побудет с тобой, но не говори ей о случившемся! Мы с Кейт сделаем все, что нужно, чтобы их смерть выглядела, как несчастный случай на охоте!
— Я никогда не скажу Невиллу, что Джеффри пытался отравить его! — всхлипнула Джоанна.
— Конечно, отцу не следует об этом знать! — согласилась Розанна. — Пусть, как и все остальные, считает, что оба негодяя погибли на охоте. Но не сообщай ему о смерти Джеффри, пока он не окрепнет! Я останусь в Кастэлмейне, пока отец не встанет на ноги.
Розанна помогла Кейт разъединить тела двух любовников и обрядить обоих в охотничьи костюмы. Женщины разожгли печь в прачечной и сожгли окровавленные простыни и одеяло. Похороны были скромными. Воины и слуги Кастэлмейна, с которыми молодой хозяин при жизни обращался хуже, чем с дворовыми псами, не задавали лишних вопросов о причинах его гибели.
Через несколько дней до Кастэлмейна докатились слухи о междоусобной войне, разгоревшейся между двумя влиятельными семьями Линкольншира — Уэллесами и Даймоками. Вскоре этот конфликт перерос в восстание против короля. Поскольку Кастэлмейн и Рэвенспер находились в Линкольншире, происшедшее не могло не затронуть интересы их владельцев. Розанна, зная, что Рэвенспер поспешит вернуться домой, как только узнает о беспорядках в графстве, решила не медля ехать в Рэвенспер.
Прощаясь с дочерью, Джоанна сказала:
— Твой отец еще слишком слаб, чтобы командовать гарнизоном, хотя он и пытается уверить меня, что это не так. Передай мужу, что если ему понадобится подкрепление, воины Кастэлмейна готовы будут сражаться под его началом.
Розанна была счастлива вернуться домой после трехнедельного отсутствия. Сидя у камина в спальне, она вспоминала ужасную гибель Джеффри и Брайана, болезнь отца. Розанна охватила обеими руками свой круглый живот, словно стремясь защитить еще не рожденное дитя от забот и тягот жизни. Кейт сняла покрывало с широкого ложа и откинула край мягкого одеяла.
— Тебе, наверное, следовало остаться с мамой, — сказала ей Розанна. — Ведь ей теперь так трудно!
Кейт покачала головой:
— Джоанна справится! У нее очень сильный характер. Как, впрочем, и у тебя, дорогая. Но пока ты не родишь свое дитя и не оправишься от родов, я буду с тобой!
Розанна проснулась среди ночи, почувствовав, что она не одна в просторной спальне. Приподнявшись на локте, она увидела Роджера, который, едва успев раздеться, без сил свалился на постель рядом с ней.
Получив срочное послание короля, Роджер немедленно отправился в путь. От Линкольншира его отделяли сотни миль. Ему и его людям пришлось скакать под проливным дождем и снегом, пробираться через болота и горные перевалы. Встретив у подножия Пеннинских гор многочисленный отряд воинов под предводительством лорда Стэнли, торопившегося на подмогу своему зятю Уорику, Роджер сумел убедить влиятельного лорда перейти на сторону короля.
— Прости, что разбудил тебя, дорогая! — пробормотал он.
Прижав его крепкую ладонь к своему животу, Розанна прошептала:
