Он должен вернуть себе свой золотистый лотос. Впереди Сарину ждало то, что было ей предначертано.
Дженсон с опущенной головой стоял в маленьком саду за домом на улице Цветка Дракона, а два молодых китайских моряка бросали последние горсти земли на могилу мадам Блю. Этого хотела Сарина, напоминал он себе, с трудом удерживаясь, чтобы не броситься прочь, и вместо этого слушая молитвы, которые читали китайцы. Он изучающе посмотрел на лица мужчин. Когда он, как и обещал, вернулся за Сариной, то обнаружил их роющими могилу. Сейчас в их темных глазах горела ненависть под стать его собственной.
Они сопровождали Во Шукэна и получили приказ похоронить мадам Блю, а затем вернуться к экипажу, который будет поджидать их у ворот. Дженсону выпала незавидная честь сообщить им, что их бросили – улица была пуста.
Наконец они закончили. Потянувшись к одной из веток цветущего сливового дерева рядом с могилой, он оторвал несколько розовых бутонов и, опустившись на колени, воткнул их в свеженасыпанный холмик.
– Иди, и пусть боги улыбаются тебе вслед, когда ты присоединишься к душам своих предков, – сказал он. – И пусть они подарят тебе успокоение вечности.
Это была молитва, которую он слышал много раз во время своих путешествий по Востоку, но он никогда не думал, что в один прекрасный день ему придется самому читать ее. Он медленно поднялся и повернулся к двум китайцам. Его ждало неотложное дело – Сарина.
– Следуйте за мной, – приказал он им, и они послушно последовали за Дженсоном к его коляске.
В обмен на спасение с охваченного эпидемией острова они обещали показать ему корабль компании «Джордан и Матсон», на котором Во отплыл из Шанхая в Гонконг. И когда Дженсон откинулся на спинку сиденья коляски, его рука сама собою легла на рукоятку пистолета, а во рту он почувствовал привкус крови.
Во поднес трубку к губам Сарины, наблюдая в который раз одну и ту же картину: она вдохнула едкий дым, чтобы тут же с кашлем выпустить его обратно. Он пытался уверить себя, что немного все же лучше, чем ничего. Каждый раз, когда трубка остывала, он нагревал ее снова и подносил ко рту Сарины и уговаривал вдохнуть поглубже, чтобы опиум облегчил ее боль и уменьшил жар, дав возможность измученному телу во сне исцелить себя.
Шли часы. Он вышел из маленькой душной каюты на палубу, где мог полной грудью вдохнуть свежий морской ветерок. Он вдыхал солоноватый воздух и чувствовал, как тот очищает его тело и душу. Если бы только Сарину можно было вынести на палубу, думал он, вечерняя прохлада помогла бы и ей. Но исчезающий за облаками серп месяца предупредил его, что это всего лишь глупые надежды отчаявшегося человека.
В первые часы утра, когда над морем появилась тонкая полоска абрикосового и малинового цвета, Во снова поднялся на палубу, чтобы в подзорную трубу оглядеть окрестности. И тогда он увидел другой корабль. На нем развевался красно-бело-голубой флаг Соединенных Штатов Америки, под которым располагался треугольный вымпел с огромной золотой буквой «К» на зелено-белом поле – флаг «Торговой компании Карлайла».
Ненависть и страх вскипели в его жилах и отозвались яростным биением сердца. Как он узнал? Во лихорадочно искал ответ. Те два моряка. Собаки, предатели! Он проследит, чтобы их хорошенько выпороли… после того как раз и навсегда разделается с Дженсоном Карлайлом.
– Выбросить за борт весь груз! – рявкнул он капитану. – И если от этого скорость не увеличится, бросайте все, что не закреплено.
Он бы с легкостью вышвырнул и весь экипаж, если бы это помогло кораблю обрести крылья и улететь от преследователей. Нервно постукивая подзорной трубой по бедру, он прошелся по палубе, а затем по узкой крутой лестнице спустился к Сарине, молясь про себя, чтобы нарыв у нее в паху прорвался и началось выздоровление.
Сарина плыла по бушующему потоку, сидя на белом лебеде. Солнце ласково пригревало ей спину, перья на животе лебедя мягко обволакивали ее ноги, а длинная грациозная шея служила подушкой голове. Но вскоре над ней проплыло темное серое облако, собравшее вокруг себя еще несколько. Они заслонили, словно покрывалом, улыбающееся лицо солнца, и от внезапно наступившей прохлады ее бросило в дрожь.
Сарина дрожала так сильно, что прикусила язык. Во обтер ее тело намоченной в жасминовой воде тряпочкой, а затем, отложив тряпку в сторону, склонился над Сариной, сжав ее в объятиях, чтобы тепло его тела могло передаться и ей. Она как-то жалобно поскуливала, словно детеныш, зовущий мать, и он крепче прижал ее к себе, приказывая своей сильной воле соединиться с ее слабеющей душой и заставить ее жить.
В этот момент капитан крикнул ему, что они приближаются к гавани Шанхая. Наконец-то! Во нехотя выпустил из своих объятий Сарину и нежно поцеловал ее в лоб. Скоро они будут дома, и Ци вылечит ее, ему это удавалось и раньше.
Наконец кто-то снял ужасную тяжесть с ее груди, и Сарина смогла вздохнуть свободнее. Когда мужские губы скользнули по ее лбу и чье-то дыхание легким ветерком обдало ее щеки, она почувствовала, как ей становится теплее. Она мечтала заглянуть в лицо Дженсона и увидеть любовь в глубине его необыкновенных зеленых глаз. Глаз цвета изумрудов, цвета листвы солнечным утром. Улыбнувшись, она открыла глаза.
Ее улыбка мгновенно погасла, а его имя застыло на ее губах. Глаза, так серьезно изучающие ее, были вовсе не зелеными, а черными! Они были цвета беззвездной ночи, цвета могилы. Дженсон уехал. Он послушался ее и бежал вместе с их сыном, оставив ее навсегда с Во Шукэном. Содрогнувшись, Сарина закрыла глаза и добровольно сделала свой первый шаг в распахнутые объятия смерти.
Во снова поднялся на палубу и подошел к капитану, стоящему за штурвалом.
– Почему вы приказали приспустить паруса? – взревел он, стараясь перекричать поднявшийся ветер.
– Мы должны сбавить скорость, – последовал спокойный ответ.
Во схватил капитана за плечо.
– Я приказал тебе увеличить скорость, а не уменьшить ее. Как ты осмелился нарушить мой приказ?
– Мы слишком близки к мелководью, – возразил капитан, стряхивая руку Во. – Нужно снизить скорость, или нас вынесет на скалы и разломает на куски.
– Не смей убирать паруса! – крикнул Во. – Делай так, как я говорю, иначе я запру тебя внизу!
– Я капитан корабля, – сказал упрямец. – И это мои приказы выполняет команда, а не ваши.
Взревев от ярости, Во сбил молодого человека с ног, так что тот упал лицом на палубу. Схватившись за штурвал, Во решил сам вести корабль. В молодости он часто плавал на судах и сейчас, держа в руках рулевое колесо, почувствовал знакомое возбуждение и ощущение власти над стихией.
